ALSHAR

настроение желания

Главная » Статьи » Работа » Экономическое учение Карла Маркса
(0 голоса, среднее 0 из 5)

Экономическое учение Карла Маркса

Индекс материала
Экономическое учение Карла Маркса
Отдел первый. Товар, деньги, капитал
Отдел второй. Прибавочная стоимость
Отдел третий. Заработная плата и прибыль на капитал
Все страницы

Капиталист купил рабочую силу и удаляется со своим новым приобретением с рынка,
где ему нечего с нею делать, туда, где он может потребить её, воспользоваться
ею,- на предприятие. Последуем туда и мы за ним. Оставим область товарного
обращения и присмотримся поближе к области производства. С этой областью мы
будем иметь дело в дальнейшем изложении.
«Потребление рабочей силы - это сам труд» («Капитал», т. 1, стр. 184).
Капиталист потребляет приобретённую им рабочую силу, заставляя её продавца
работать на него, производить товары.
Труд, производящий товары, имеет, как мы уже видели в первом отделе, две
стороны: он создаёт потребительные стоимости и стоимости товаров.
Как созидатель потребительных стоимостей труд нисколько не является
отличительной особенностью товарного производства, а, наоборот,- постоянной
необходимостью для человечества, которая существует независимо от той или иной
формы общества. В качестве такового труд предполагает три момента: 1)
сознательную и целесообразную деятельность человека, 2) предмет труда и 3)
средства труда.
Труд есть целесообразная и сознательная деятельность человека, воздействие его
на вещество природы, с тем чтобы придать ему форму, годную для удовлетворения
человеческих потребностей. Элементы такого рода деятельности мы находим уже в
царстве животных, но только на известной ступени развития человечества она
окончательно теряет свою инстинктивную форму и становится вполне сознательной
деятельностью. Всякий труд является не только мускульной, но и мозговой и
нервной работой Маркс метко замечает:
«Кроме напряжения тех органов, которыми выполняется труд, во всё время труда
необходима целесообразная воля, выражающаяся во внимании, и притом необходима
тем более, чем меньше труд увлекает рабочего своим содержанием и способом
исполнения, следовательно чем меньше рабочий наслаждается трудом как игрой
физических и интеллектуальных сил» («Капитал», т. 1, стр. 185).
Работник воздействует на какой-нибудь предмет, который является предметом труда.
В своей деятельности он употребляет различные вспомогательные орудия. Он
использует их механические, физические или химические свойства, заставляя их
сообразно своим целям воздействовать на предмет труда. Эти вспомогательные
средства являются средствами труда. Результатом обработки предмета труда с
помощью средств труда является продукт. Средства труда и предмет труда
представляют средства производства.
Когда столяр изготовляет стол, он подвергает при этом обработке дерево. Иногда
предмет труда даётся природой, как, например, дерево в первобытном лесу. Чаще же
всего он является результатом предварительной затраты труда. Так, например, в
данном случае он является результатом труда рубки и перевозки дерева. Тогда он
получает название сырого материала. В нашем примере сырыми материалами являются
дерево, а также клей, краски, лак, употребляемые при производстве стола. Дерево
есть главный материал, клей, краски, лак являются вспомогательными материалами.
Рубанок, пила и т. д. суть средства труда, стол является продуктом.
«Является ли известная потребительная стоимость сырым материалом, средством
труда или продуктом, это всецело зависит от её определённой функции в процессе
труда, от того места, которое она занимает в нём, и с переменой этого места
изменяются и её определения» («Капитал», т. 1, стр. 189).
Скот может, например, поочерёдно функционировать как продукт (скотоводства), как
сродство труда (скот, употребленный для упряжи) и как сырой материал (при
откармливании на убой).
Средства труда имеют громаднее значение для развития человечества. Способ
производства зависит прежде всего от них, а каждый способ производства
обусловливает свойственные ему общественные отношения с соответствующей
юридической, религиозной, философской и художественной надстройкой.
При каждом способе производства средства производства (предметы труда и средства
труда) и рабочая сила составляют необходимые элементы производства
потребительных стоимостей, т. е. процесса труда. Но общественный характер этого
процесса различен при различных способах производства.
Посмотрим теперь, какую форму он принимает при капиталистическом способе
производства.
Для товаропроизводителя производство потребительных стоимостей представляет
только средство, целью же его является производство стоимостей товаров. Товар
есть единство потребительной стоимости и стоимости. Поэтому нельзя производить
стоимости, не производя вместе с тем и потребительных стоимостей. Товары,
которые изготовляет товаропроизводитель, должны удовлетворять какой-нибудь
потребности, должны быть полезны для кого-либо, иначе он не в состоянии будет их
сбыть. Но то обстоятельство, что его товары должны быть потребительными
стоимостями, является для него лишь неизбежным злом, а не действительной целью
его хозяйственной деятельности.
Процесс товарного производства является поэтому одновременно процессом
производства потребительных стоимостей и стоимостей, он представляет собой
единство процесса труда и процесса образования стоимости.
Это справедливо для товарного производства вообще. Но теперь мы занимаемся
рассмотрением процесса производства при особой форме товарного производства -
именно производства товаров при помощи купленной рабочей силы с целью получения
прибавочной стоимости.
Какую же форму принимает тогда процесс труда? Первое время он не испытывает
существенных изменений в результате вмешательства капиталиста.
Представим себе, например, ткача, работающего за свой счёт. Его ткацкий станок
принадлежит ему: он сам покупает пряжу; он может работать, когда и как ему
угодно, продукт его труда составляет его собственность. Но вот он разорился и
принуждён продать свой станок. Чем ему теперь жить? Ему ничего не остаётся, как
наняться к капиталисту и ткать на него. Тот покупает его рабочую силу, покупает
также ткацкий станок и необходимое количество пряжи и помещает ткача за станок,
принадлежащий капиталисту, с тем чтобы он перерабатывал купленную пряжу. Может
быть, ткацкий станок, который купил капиталист, тот самый, который ткач по своей
нужде должен был продать. Но и при отсутствии такого совпадения ткач ткет тем же
способом, что и прежде, и процесс труда с внешней стороны не изменился.
И всё-таки при этом произошло два важных изменения. Во-первых, ткач работает уже
не на себя,а на капита листа; тот контролирует теперь работника, следит за тем,
чтобы он не работал слишком медленно или небрежно и т. п. И, во-вторых, продукт
труда принадлежит теперь не работнику, а капиталисту.
Таково ближайшее действие, которое оказывает капитал на процесс труда, как
только он овладевает процессом производства. Какой же вид принимает теперь
процесс образования стоимости?
Вычислим прежде всего, какова стоимость продукта, который в качестве товара
производит для капиталиста купленная им рабочая сила при посредстве купленных
средств производства.
Положим, капиталист покупает рабочую силу на один день. Необходимые средства для
существования работника производятся в 6 часов общественно необходимого рабочего
времени. Это же количество общественно необходимого рабочего времени пусть
воплощается в 3 марках. Капиталист покупает рабочую силу по её стоимости: он
платит работнику за рабочий день 3 марки. [Приведённые здесь и ниже цифры
являются, конечно, совершенно произвольными и выбраны исключительно ради большей
наглядности. Это, казалось бы, должно быть само собой понятно. Но некоторые из
писавших о «Капитале» изображают дело таким образом, будто Маркс приводил
примеры вроде вышеизложенного как факты. До чего в состоянии дойти толкователи
«Капитала», можно судить по следующему: в 57-м томе «Preussische Jahrbflcher»
господина фон Трейчке некто д-р Штегеман поместил чрезвычайно поверхностную
статью об «Экономическом мировоззрении Карла Маркса». Непосредственно после
того, как он «принцип стоимости» приводит как основное требование Маркса, он
рассказывает (на стр. 227): «Маркс утверждает, что человеческое общество
нуждалось бы только в 6 часах ежедневного труда для создания необходимых для
всех средств существования, если бы только каждый работал и притом сообразно
своим силам». Из всего этого нет в «Капитале» ни одного слова. Если бы господин
Штегеман меньше фантазировал и с большим вниманием читал «Капитал», то он нашёл
бы там на стр. 226, что Маркс на основании числовых данных, доставленных ему
одним манчестерским фабрикантом, вычислил необходимый труд, который в 60-х годах
фактически должен был затратить прядильщик одной определённой прядильной
фабрики. Маркс пришёл к заключению, что при десятичасовом рабочем дне
необходимое рабочее время прядильщика не достигает 4 часов, остальное же рабочее
время, в течение которого он производит прибавочную стоимость, составляет больше
6 часов. Мы увидим ниже, что необходимое для существования работника рабочее
время представляет чрезвычайно изменчивую величину.]
Предположим, что, по мнению капиталиста, хлопчатобумажная пряжа представляет
потребительную стоимость, на которую имеется большой спрос я которую в силу
этого легко будет сбыть. Он решает производить пряжу, покупает орудия труда -
ради простоты предположим, что последние состоят из одних лишь веретён и хлопка.
В одном фунте хлопка содержится, положим, 2 часа труда - он стоит,
следовательно, 1 марку. Из 1 фунта хлопка можно выпрясть 1 фунт пряжи. При
выработке 100 фунтов хлопка, положим, потребляется, изнашивается одно веретено,
следовательно, при выработке 1 фунта потребляется 1/100 веретена. В одном
веретене заключается 20 часов труда, или 10 марок. За один час работы прядутся 2
фунта хлопка; за 6 часов, следовательно,- 12 фунтов, предполагая при этом всегда
нормальные, средние общественно необходимые условия производства.
Сколько стоимости будет заключаться при таких обстоятельствах в 1 фунте пряжи?
Во-первых, стоимость хлопка и веретён, потребленных при её изготовлении. Эта
стоимость целиком, не увеличиваясь и не уменьшаясь, переходит на продукт.
Потребительная стоимость хлопка и веретён изменилась, их стоимость осталась
нетронутой. Это станет ясным, если рассматривать различные процессы труда,
необходимые для изготовления окончательного продукта, как следующие одна за
другой части одного и того же процесса труда.
Предположим, что прядильщик является в то же время и плантатором хлопка и что
хлопок перерабатывается непосредственно после его добывания. Тогда пряжа
является продуктом работы плантатора и прядильщика. Её стоимость измеряется
рабочим временем, общественно необходимым для добывания хлопка и переработки его
в пряжу.
В стоимости продукта не произойдёт никаких изменений, если, при прочих равных
условиях, процессы труда, необходимые для его изготовления, будут совершаться
уже за счёт не одного, а нескольких лиц. Стоимость подвергшегося переработке
хлопка появится, следовательно, снова в пряже; то же самое произойдёт и со
стоимостью потребленных веретён. Различных вспомогательных веществ мы ради
простоты не будем принимать здесь в расчёт.
К этой перенесённой стоимости присоединяется ещё стоимость, которую прибавляет к
хлопку труд прядильщика. В течение 1 рабочего часа, предположим,
перерабатываются в пряжу 2 фунта, а 2 рабочих часа выражаются в 1 марке. Час
труда представляет, следовательно, стоимость в .; марки.
Стоимость 1 фунта пряжи равна, следовательно, стоимости 1 фунта хлопка (== 1
марке) + 1/100веретена (= 1/10 марки) + .; часа труда (=¼ марки); или, выражая
всю стоимость в марках, 1 + 1/10 + ¼ = 1 марке 35 пфеннигам.
За 6 часов будет выпрядено 12 фунтов пряжи стоимостью в 16 марок 20 пфеннигов.
Но во что обошёлся капиталисту этот продукт? Он должен был затратить 12 фунтов
хлопка = 12 маркам, 12/100 веретена = 1 марке 20 пфеннигам и 1 день рабочей силы
= 3 маркам, а всего - 16 марок 20 пфеннигов, т. е. ровно столько, сколько он
имеет в стоимости пряжи.
Итак, капиталист до сих пор, следовательно, напрасно заставлял работника
трудиться. Купленный им товар - рабочая сила - пока не доставил ему никакой
прибавочной стоимости.
Но капиталист не смущается. Он купил потребительную стоимость рабочей силы на
весь день. Он купил её честно и правильно, по её полной стоимости. Значит, он
имеет полное право целиком и без остатка использовать всю ее потребительную
стоимость. Ему и в голову не придёт сказать работнику: Я купил твою рабочую силу
за сумму денег, выражающую 6 рабочих часов; ты работал на меня 6 часов, мы,
стало быть, квиты, ты можешь идти. Напротив, он говорит ему: Я купил твою
рабочую силу на весь день, в течение всего дня она принадлежит мне; поэтому живо
снова за работу, пока ты в силах, не теряя ни одного мгновения времени - ведь
это время принадлежит не тебе, а мне. И он заставляет рабочего работать не 6
часов, а больше - скажем, 12 часов.
По истечении следующих шести часов, в конце рабочего дня он снова подсчитывает
итог. Теперь он обладает 24 фунтами пряжи стоимостью в 32 марки 40 пфеннигов.
Издержки же его таковы: 24 фунта хлопка = 24 маркам, 24/100 веретена = 2 маркам
40 пфеннигам и 1 рабочая сила == 3 маркам - всего 29 марок 40 пфеннигов. С
улыбкой закрывает он свою счётную книгу. Он выиграл, или, по его выражению,
заработал 3 марки.
Он заработал, приобрёл прибавочную стоимость, не нарушив законов товарного
обращения. Хлопок, веретёна, рабочая сила - всё это куплено по их стоимости.
Если он приобрёл прибавочную стоимость, то только потому, что он потребил
купленные им товары - потребил, разумеется, не как средства наслаждения, а как
средства производства,- а также потому, что потребительную стоимость купленной
им рабочей силы он потребил выше известного предела.
Процесс производства при системе товарного производства всегда является
процессом образования стоимости, независимо от того, совершается ли он с помощью
купленной или же собственной рабочей силы. Но только тогда, когда процесс
образования стоимости продолжается дальше известного предела, он становится и
творцом прибавочной стоимости и в качестве такового - процессом возрастания
стоимости. Процесс производства должен продолжаться дальше того пункта, до
которого он необходим для производства стоимости, равной стоимости купленной
рабочей силы, если целью его является производство прибавочной стоимости.
И крестьянин, обрабатывающий своё собственное поле, и ремесленник, работающий за
свой собственный счёт, могут работать сверх того времени, которое они вынуждены
работать для воспроизведения потребляемых ими средств существования. И они
могут, следовательно, производить прибавочную стоимость, и их труд может
представлять процесс возрастания стоимости. Но только когда процесс возрастания
стоимости совершается с помощью купленной чужой рабочей силы, он является
капиталистическим процессом производства; этот последний по самой природе своей,
по той цели, которая ему ставится, в силу необходимости является процессом
возрастания стоимости.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава вторая. Роль капитала в образовании стоимости

 


Соответственно этому двойственному характеру труда и сам производственный
процесс при господстве товарного производства раздвоен. Он есть единство
процесса труда и процесса образования стоимости. В качестве же
капиталистического процесса производства он представляет единство процесса труда
и процесса возрастания стоимости.
В последней главе мы познакомились с обоими элементами процесса труда:
средствами производства и рабочей силой. Но мы познакомились также и с
различными ролями, какие оба эти элемента играют в качестве частей капитала в
процессе возрастания стоимости. Мы видели, что средства производства совсем
иначе принимают участие в образовании стоимости продукта, чем рабочая сила.
Мы нашли, что стоимость издержанных средств производства снова появляется в
стоимости произведённого продукта. Перенесение этой стоимости происходит в
процессе труда и при посредстве труда.
Но почему это возможно? Труд должен выполнять одновременно двойную задачу -
создавать новую стоимость и переносить старую. Это можно понять, лишь приняв во
внимание двойственный характер труда, о котором мы только что упомянули. В
качестве образующего стоимость общечеловеческого труда он создаёт новую
стоимость. В качестве же производящей потребительную стоимость особенной формы
полезной работы он переносит на продукт стоимость средств производства.
Только при помощи особенной формы работы - прядения - может быть перенесена
стоимость хлопка и прялки на пряжу. Напротив, прядильщик имеет возможность ту
стоимость, которую он создаёт в качестве прядильщика, создавать и путём иной
формы работы, например в качестве столяра. Но тогда он уже не производит пряжи и
не переносит, следовательно, стоимости хлопка на пряжу.
Двойственные характер труда, как создающего стоимость и как переносящего
стоимость, станет особенно ясным, если мы рассмотрим, как влияют изменения
производительности труда на образование стоимости и на перенесение стоимости.
Величина стоимости, создаваемой в течение одного рабочего часа, не изменяется,
если при прочих равных условиях производительность труда возрастает или падает.
Напротив, количество потребительных стоимостей, производимых в течение
определённого промежутка времени, возрастает или падает вместе с
производительностью труда. Следовательно, в той же степени возрастает или
уменьшается и способность труда к перенесению стоимости.
Допустим, например, что какое-нибудь изобретение удвоит производительность труда
прядильщика, между тем как производительность труда в производстве хлопка
остаётся прежней. Положим, в одном фунте хлопка содержится 2 рабочих часа, так
что он стоит, придерживаясь прежнего примера, 1 марку. Раньше в течение одного
часа превращалось в пряжу 2 фунта хлопка, а теперь - 4 фунта. Та же самая новая
стоимость - согласно нашему примеру, 50 пфеннигов,- которая раньше
прибавлялась к 2 фунтам в течение одного рабочего часа, теперь прибавится к 4
фунтам. Но теперь в течение одного часа труд прядильщика переносит на пряжу уже
двойную стоимость: раньше - 2 марки, теперь - 4.
Как видим, способность труда сохранять или переносить стоимость основывается на
ином его свойстве, чем способность его создавать стоимость.
Никакое производство немыслимо без средств производства. Поэтому всякий труд,
производящий товары, является нс только производящим стоимость, но и сохраняющим
стоимость. Притом не в том только смысле, что он переносит на продукт стоимость
потребленных средств производства, но и в том, что он предохраняет стоимость
последних от уничтожения.
Всё земное - преходяще, и средства производства рано или поздно разрушаются,
хотя бы они и не употреблялись. Некоторые из них, как, например, различные
машины, портятся тем скорее, чем дольше они бездействуют. А вместе с
потребительной стоимостью средств производства исчезает также и их стоимость.
Если потребление происходит нормальным образом в процессе производства, то
стоимость, теряемая средствами производства, снова появляется в стоимости
продукта. Если же средства производства уничтожаются, не будучи употреблены в
процессе производства, то их стоимость исчезает безвозвратно.
Капиталист обыкновенно не обращает внимания на эту сторону труда, но она даёт
ему себя очень осязательно чувствовать, когда он, например, вследствие кризиса
оказывается вынужденным прервать процесс производства. Маркс приводит в пример
одну английскую бумагопрядильню, которая определила свой годовой убыток,
вызванный хлопковым кризисом 1862 г., в 120 000 марок, в том числе 24 000 марок
- вследствие порчи машин.
Различные средства производства играют, впрочем, различную роль в процессе
перенесения стоимости. Одни, как, например, сырьё и вспомогательные материалы,
теряют в процессе труда свою самостоятельную форму. Другие же сохраняют при этом
свой вид. Хлопок, превращенный в пряжу, теряет свой вид, тогда как прялка,
которая прядет, нисколько его не теряет. Первые отдают в каждом процессе
производства всю свою стоимость продукту, последние же - только часть её. Если
машина стоит 1000 марок и при нормальных условиях изнашивается в течение 1000
дней, то в каждый рабочий день она передаёт произведённому за это время с её
помощью продукту стоимость в 1 марку.
Здесь перед нами снова выступает двойственный характер процесса производства.
Каким образом может машина передавать 1/1000 своей стоимости определённому
продукту? Ведь при изготовлении последнего находится в действии не 1/1000
машины, но вся она. Такие возражения действительно делались. На них приходится
ответить, что вся машина фигурирует в процессе производства лишь постольку,
поскольку последний является процессом труда. Напротив, поскольку он оказывается
процессом возрастания стоимости, в нём участвует лишь соответствующая часть
машины. В качестве потребительной стоимости в процессе участвует вся машина; в
качестве же стоимости - лишь часть её. В качестве потребительной стоимости
машина входит целиком в каждый производственный процесс, в качестве же стоимости
- только в некоторой своей части.
С другой стороны, в продукт может быть перенесена вся стоимость данного средства
производства, но лишь часть его тела. Предположим, например, что для
производства 100 фунтов пряжи требуется при нормальных условиях 115 фунтов
хлопка. Количество отбросов равняется в нашем случае 15 фунтам. В таком случае в
100 фунтов пряжи переносится лишь 100 фунтов хлопка. Однако в стоимость 100
фунтов пряжи переносится стоимость 115 фунтов хлопка.
В процессе труда средства производства переносят на изготовляемый продукт точно
такую же стоимость, какую они при этом теряют сами. Они никогда не могут
прибавить к нему стоимость большую той, какой они сами обладают, как бы огромна
ни была их потребительная стоимость. Совершенно бессмысленны поэтому попытки
вульгарных экономистов вывести прибавочную стоимость и сё превращенные формы -
процент, прибыль, земельную ренту - из потребительной стоимости средств
производства, из их «услуг».
Стоимость израсходованных в процессе производства средств производства
возрождается в неизменном виде в стоимости продукта.
Но труд не только сохраняет стоимость,- он создаёт новую стоимость. Вплоть до
известного момента труд, создающий новую стоимость, лишь возмещает стоимость,
затраченную капиталистом на покупку рабочей силы. Когда же труд продолжается
дольше указанного момента, он начинает производить излишек стоимости -
прибавочную стоимость.
«Итак, - говорит Маркс,- та часть капитала, которая превращается в сродства
производства, т. е. в сырой материал, вспомогательные материалы и средства
труда, в процессе производства не изменяет величины своей стоимости. Поэтому я
называю её постоянной, неизменяющейся частью капитала, или, короче, постоянным
капиталом.»
Напротив, та часть капитала, которая превращена в рабочую силу, в процессе
производства изменяет свою стоимость. Она воспроизводит свой собственный
эквивалент и сверх того избыток, прибавочную стоимость, которая, в свою очередь,
может изменяться, быть больше или меньше. Из постоянной величины эта часть
капитала непрерывно превращается в переменную. Поэтому я называю её переменной
частью капитала, или, короче, переменным капиталом. Те самые составные части
капитала, которые с точки зрения процесса труда различаются как объективные и
субъективные факторы, как средства производства и рабочая сила, с точки зрения
процесса возрастания стоимости различаются как постоянный капитал и переменный
капитал» («Капитал», т. 1, стр. 216).
Разумеется, величину стоимости постоянного капитала следует принимать за
постоянную лишь по отношению к процессу возрастания стоимости.
Процесс производства, в котором применяется постоянный капитал, не изменяет
величину его стоимости. Но она может, разумеется, испытывать на себе влияние
других факторов. Равным образом может изменяться и отношение между постоянным и
переменным капиталом. К этому вопросу мы ещё вернёмся в дальнейшем.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава третья. Степень эксплуатации рабочей силы

 


Постоянный капитал в свою очередь распадается на две части: сырые материалы и
пр., стоимость которых целиком переносится на продукт, и орудия и пр., которые
при каждом отдельном процессе производства передают продукту лишь часть своей
стоимости. В последующем изложении мы не будем, однако, принимать во внимание
это различие, так как оно, нисколько не изменяя результатов, только осложняло бы
задачу. Итак, мы предполагаем ради простоты, что стоимость всего затраченного
напитала сполна переносится на продукт.
Капиталист покупает средства производства и рабочую силу и пускает их в ход. В
конце процесса производства стоимость затраченного капитала увеличивается на
сумму прибавочной стоимости m, которая равна 900 маркам. Стало быть, теперь
капиталист имеет с + v + m = 4100 + 900 + 900 = 5900 марок. Из этой суммы 4100
марок составляют перенесённую стоимость, а 900 + 900 марок - вновь созданную.
Ясно, что величина стоимости постоянного капитала не оказывает никакого влияния
на величину произведённой прибавочной стоимости. Конечно, без средств
производства немыслимо производство, и чем продолжительнее процесс производства,
тем больше их требуется. Поэтому для производства определённого количества
прибавочной стоимости требуется приложение определённой массы средств
производства, которая определяется техническим характером процесса труда. Но
величина стоимости этой массы не имеет никакого влияния на величину прибавочной
стоимости.
Если я занимаю 300 рабочих, причём дневная стоимость рабочей силы каждого равна
3 маркам, а стоимость, которую каждый создаёт в течение одного дня, равна 6
маркам, то эти 300 рабочих произведут в течение одного дня стоимость, равную
1800 маркам, из которых 900 марок будут составлять прибавочную стоимость,
независимо от того, какова будет стоимость потребленных ими средств производства
- 2000, 4000 или 8000 марок.
Образование стоимости и изменение её величины в процессе производства совершенно
не зависит от стоимости авансируемого постоянного капитала. Поскольку поэтому
перед нами стоит задача изучить оба эти процесса в их чистом виде, мы можем
совершенно отвлечься от постояннoгo капитала, предположить, что он равен нулю.
Итак, из всего капитала, затраченного на производство, мы будем здесь принимать
во внимание только переменную часть v, а из стоимости продукта - только
стоимость, вновь созданную трудом. Она равна стоимости затраченного переменного
капитала плюс прибавочная стоимость, v + m. Отношение прибавочной стоимости к
затраченному переменному капиталу равняется в нашем случае 900:900, или 100%.
Этот относительный прирост переменного капитала или относительную величину
прибавочной стоимости Маркс называет нормой прибавочной стоимости. Её нельзя,
как это часто делают, смешивать с нормой прибыли. Прибыль имеет источником
прибавочную стоимость, но она не есть прибавочная стоимость.
Чтобы произвести в точение рабочего дня стоимость, равную стоимости своей
рабочей силы, т. с. равную v, рабочий должен проработать известное время, по
нашему прежнему предположению - 6 часов. Это рабочее время необходимо для
поддержания жизни самого рабочего. Маркс называет его необходимым рабочим
временем.
Ту же часть дня, в течение которой рабочий работает сверх необходимого рабочего
времени и не возмещает стоимость своей рабочей силы, а создаёт прибавочную
стоимость для капиталиста, Маркс называет прибавочным, избыточным рабочим
временем, а труд, затраченный в течение атого времени,- прибавочным трудом.
Прибавочный труд находится в том же отношении к необходимому труду, как
прибавочная стоимость к переменному капиталу. Следовательно, норму прибавочной
стоимости можно выразить через m/v, или прибавочный труд/необходимый труд.
Прибавочная стоимость овеществляется в продукте, который Маркс называет
прибавочным продуктом. Поэтому её отношение к переменному капиталу может быть
изображено также в виде отношения одной части продукта к другой его части.
Однако при анализе этого отношения, где дело идёт не о вновь созданной
стоимости, а о готовом продукте, мы уже не можем, как прежде, игнорировать
постоянный капитал, составляющий часть стоимости продукта.
Предположим, что в течение 12-часового рабочего дня рабочим производится 20
фунтов пряжи стоимостью в 30 марок. Стоимость превращенного в пряжу хлопка
равняется 20 маркам (20 фунтов по 1 марке). Износ прялки и т. п. составляет 4
марки, стоимость рабочей силы - 3 марки. Норма прибавочной стоимости пусть
будет равна 100%. Таким образом, стоимость пряжи, составляющая 30 марок, равна
24 маркам (с) + 3 марки (v) + 3 марки m; эта стоимость воплощается в 20 фунтах
пряжи, т. е. постоянный капитал воплощается в 16 фунтах, переменный - в 2
фунтах, а прибавочная стоимость - также в 2 фунтах.
20 фунтов пряжи производятся в течение 12 часов, иначе говоря - в течение 1
часа производится 1 1/3 фунта. 16 фунтов, в которых воплощается стоимость
постоянного капитала, произведены в течение 9 часов 36 минут, 2 фунта,
содержащие стоимость переменного капитала,- в течение 1 часа 12 минут, равно
как и те 2 фунта, в которых воплощается прибавочная стоимость.
По нашему подсчёту выходит как будто, что прибавочная стоимость производится не
в течение 6 часов, как мы предположили, а в течение 1 часа 12 минут. Именно
такой подсчёт и производят фабриканты, пытаясь доказать, будто их прибыль
производится в течение последнего рабочего часа. Поэтому, утверждают они, если
сократить рабочее время хотя бы на один только час, то получение прибыли станет
совершенно невозможным и промышленность будет разорена.
Уже в 1836 г. такой расчёт английские фабриканты и их учёные и неучёные
адвокаты, с Сениором во главе, выдвигали против всякого законодательного
ограничения рабочего времени. Тот же самый аргумент был подогрет и снова пущен в
ход в Германии и Австрии для борьбы против ограничения рабочего дня. И это
несмотря на то, что фактический опыт Англии самым решительным образом доказал
полную несостоятельность подобного аргумента. В Англии в различных отраслях
промышленности рабочий день был сокращён законодательным путём - мы ещё
возвратимся к этому вопросу ниже,- и это не только не пошатнуло промышленность,
но даже не уменьшило сколько-нибудь заметно барышей господ фабрикантов.
Вся приведённая аргументация покоится на смешении потребительной стоимости со
стоимостью. В последний час, действительно, производится потребительная
стоимость 2 фунтов пряжи, но не их стоимость. Ведь 2 фунта пряжи не появились
вдруг из ничего. В них содержится не только 1 час 12 минут труда прядильщика, но
и стоимость 2 фунтов сырого материала. А по нашему предположению (1 фунт пряжи =
1 марке, 1 марка = 2 рабочим часам), в 2 фунтах хлопка воплощены 4 рабочих часа.
Сверх того, прялка и т. п. передаёт 2 фунтам пряжи стоимость, произведённую в
течение 48 минут общественно необходимого рабочего времени.
Следовательно, для изготовления 2 фунтов пряжи, произведённых в течение 1 часа
12 минут, в действительности требуется шесть рабочих часов. Если бы рабочий в
нашем примере действительно производил в течение 1 часа 12 минут всю прибавочную
стоимость, которая представляет продукт стоимостью в 6 часов, то он должен был
бы оказаться в состоянии в течение 12-часового рабочего дня создать стоимость,
соответствующую 60 рабочим часам. И находятся люди, которые верят таким
бессмыслицам, рассказываемым господами фабрикантами!
Так как отголосок этого аргумента мы и поныне находим в некоторых кругах, то
следует осветить ещё одну из его сторон. Вычислим, какова была бы норма
прибавочной стоимости в случае сокращения рабочего дня с 12 до 11 часов при
указанных выше условиях [Мы предполагаем при этом, что сокращение рабочего
времени с 12 до 11 часов сопровождается также и понижением производительности
труда на 1/12. В действительности же это отнюдь не обязательно. Обычно
сокращение рабочего времени сопровождается повышением энергии, ловкости,
напряжённости, внимания, понимания - словом, работоспособности рабочего. Эта
работоспособность может возрасти до такой степени, что рабочий в течение более
короткого времени начинает производить больше, нежели прежде, когда он работал
более долгое время. Впрочем, с этим следствием сокращения рабочего времени мы в
данном случае не будем считаться,- ради простоты мы не принимает его во
внимание.].
В этом случае у нас будет уже не 24 марки постоянного капитала, а только 22, так
как теперь перерабатывается меньше (181/3 фунта хлопка = 181/3 марки, износ
прялки и пр. = только 32/3 марки); к этому надо присоединить переменный капитал
в 3 марки (мы предполагаем, что заработная плата за 11 часов остаётся та же, что
и раньше за 12 часов) и прибавочную стоимость в 2.; марки. Таким образом, норма
прибавочной стоимости равняется уже не 100, а 831/3%.
Мы получаем в виде продукта всего 181/3 фунта пряжи стоимостью в 27.; марки.
Постоянный капитал воплощён в 142/3 фунта, переменный - в 2 фунтах, прибавочная
стоимость -в 12/3 фунта; 142/3 фунта производятся в течение 8 часов 48 минут, 2
фунта - в течение 1 часа 12 минут, и, наконец, то количество пряжи, в котором
содержится прибавочная стоимость,- в течение 1 часа.
Стало быть, благодаря сокращению рабочего времени на один час время, затраченное
на производство прибавочного продукта, воплощающего в себе прибавочную
стоимость, сократилось не на час, а только на 12 минут. Расчёт фабрикантов
основан на нелепом допущении, что в течении 11 часов будет выработано продукта
на 1/12 меньше, Тогда как средств производства (сырых материалов и пр.) будет
потреблено столько же, как и в течение 12 часов.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава четвертая. Монета. Бумажные деньги

 


Для торговли было, разумеется, большим неудобством то обстоятельство, что при
каждой продаже и покупке оказывалось необходимый определять содержание и вес
каждого куска денежного металла. Это неудобство исчезло, как только
общепризнанный авторитет стал гарантировать верность веса и содержание каждого
куска металла. Таким образом, слитки металла превратились в изготовляемые
государством металлические монеты.
Монетная форма денег вытекает из их функции как средства обращения. Но как
только деньги приобретают форму монеты, эта последняя получает в сфере обращения
новое, независимое от её содержания значение. Удостоверение государства в том,
что данный монетный знак содержит известное количество золота или равен ему,
является при известных обстоятельствах достаточным для того, чтобы монетный анак
стал служить таким же средством обращения, как и реальное количество золота.
К этому приводит уже самое обращение монет. Чем дольше монета находится в
обращении, тем больше она стирается. Её наименование и действительное содержание
начинают всё больше и больше разниться друг от друга. Старая монета легче только
что отчеканенной,- и всё же при известных обстоятельствах обе могут представлять
одинаковые стоимости как средства обращения.
Ещё резче проявляется разница между наименованием и действительным содержанием в
разменной монете. Неблагородные металлы, как, например, медь, очень часто
служили первоначально деньгами, а затем уже были вытеснены благородными
металлами. Медь, а после введения золотой валюты и серебро перестали быть мерами
стоимости, хотя медные и серебряные монеты продолжают функционировать в качестве
средства обращения в мелочной торговле. Они стали соответствовать теперь
определённым весовым частям золота. Стоимость, которую они представляют,
изменялась в зависимости от реальной стоимости золота и нисколько не зависела от
колебаний стоимости серебра и меди.
Очевидно, что при этих условиях их металлическое содержание не имеет влияния на
их монетную функцию и что можно произвольно, посредством законов, определить,
какое количество золота должна представлять медная или серебряная монета. Отсюда
- только один шаг к тому, чтобы заменить металлический знак бумажным,
приравнять законодательным путём не имеющий никакой стоимости кусок бумаги к
некоторому количеству золота.
Так возникли государственные бумажные деньги, которые не следует смешивать с
кредитными деньгами, происшедшими из другой функции денег.
Бумажные деньги могут заменять золотые деньги только в качестве средства
обращения, но не в качестве меры стоимости. Они могут заменять их лишь
постольку, поскольку они представляют определённые количества золота. Для
бумажных денег - как средства обращения остаются в силе те же законы, что и для
металлических, которые они замещают. Бумажные деньги никогда не могут
представлять большее количество золота, чем то, которое может быть поглощено
обращением товаров. Если в какой-нибудь стране обращение товаров вызывает
потребность в 100 миллионах марок золотом, а государство пустит в оборот
бумажных денег на 200 миллионов, то в результате получится, что, например, на
две 20-марковые бумажки можно будет купить лишь столько же, сколько на одну
золотую монету в 20 марок. В этом случае цены, выраженные в бумажных деньгах,
будут вдвое превышать цены, выраженные в золоте. Бумажные деньги будут
обесценены вследствие чрезмерного их выпуска. Грандиознейшим примером такого
обесценения бумажных денег вследствие чрезмерного их выпуска были ассигнаты
французской революции, которых за 7 лет (с 1790 г. по март 1797 г.) было
выпущено на сумму в 45581 миллион франков с лишним и которые в конце концов
потеряли всякую стоимость.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава пятая. Рабочий день

 


Необходимое рабочее время при данных условиях - определённой высоте
производительности труда, потребностей рабочего класса и пр.- составляет
определённую величину. В нашем примере мы принимаем эту величину равной 6 часам.
Разумеется, рабочий день ни при каком способе производства не может быть короче
необходимого времени. А при капиталистическом способе производства он должен
быть длиннее этого последнего. Чем длиннее прибавочное рабочее время, тем больше
- при прочих равных условиях - норма прибавочной стоимости. Поэтому стремления
капиталиста клонятся к тому, чтобы как можно больше растянуть рабочий день.
Охотнее всего он заставил бы рабочего трудиться непрерывно в течение 24 часов в
сутки [Австрийской парламентской анкетой 1883 г. о положении рабочих было
констатировано, что в некоторых прядильнях Брюнна работа производится непрерывно
с утра субботы до утра воскресенья. Эта постыдная практика, к сожалению, не
ограничивается одним только Брюнном и одними только прядильнями.].
К величайшему его огорчению, этого нельзя практиковать в течение сколько-нибудь
длительного времени. Рабочий истомится вконец, если ему не будет предоставлен
некоторый перерыв для отдыха, сна, обеда. Но капиталист заботится по крайней
мере о том, чтобы максимально сократить эти перерывы и в течение всего
остального времени иметь рабочего в своём полном распоряжении.
Рабочую силу невозможно, однако, отделить от рабочего. Поэтому всё то время, в
течение которого капиталисту принадлежит потребительная стоимость рабочей силы,
ему принадлежит также и личность рабочего. Каждая минута рабочего времени,
которую рабочий тратит на себя, кажется капиталисту кражей его собственного
капитала [Английские рабочие - и не одни английские, конечно, - превосходно
умеют высмеивать ту расчётливость, с которой капиталист наблюдает за тем, чтобы
рабочий ничего не оттягивал у него из купленного им рабочего дня. Так,
рассказывают анекдот о некоем владельце каменоломни, что у него один рабочий
преждевременно взорвавшейся миной был выброшен на воздух, но благодаря
случайности упал на землю невредимым. При расчёте предприниматель вычел с него
за время, проведённое им в воздухе, как за прогульное. Нечто подобное
действительно имело место при постройке водопровода в Кротоне в штате Нью-Йорк.
Надо было пробуравить гору. От взрывов в туннелях распространялись удушливые
газы. Это приводило рабочих в бесчувствие, и они становились на некоторое время
(менее чем на час) неработоспособными. За это время у них производился вычет из
заработной платы. В Цюрихском кантоне один фабрикант-бабник вычитывал из
заработной платы работниц за то время, которое они проводили у него в кабинете.]
.
Но именно потому, что рабочая сила и рабочий нераздельно связаны друг с другом,
интересы последнего требуют возможно большего сокращения рабочего времени. В
продолжение процесса производства он является лишь частью капитала. При
капиталистическом способе производства он тогда лишь становится человеком, когда
перестаёт работать. Однако помимо такого морального мотива существует также и
материальный мотив в пользу сокращения рабочего дня.
Капитал стремится к тому, чтобы получить больше, чем ему следует по правилам
товарного обмена. Когда капиталист покупает дневное рабочее время по его
стоимости, то ему принадлежит его потребительная стоимость только на один день.
Иными словами, он в праве пользоваться рабочей силой в течение дня лишь
настолько, чтобы это не повредило её восстановлению.
Если кто-нибудь покупает урожай с яблони и при этом, желая выжать побольше
прибыли, не только срывает с дерева яблоки, но и срубает сучья, чтобы
использовать их на дрова, то он нарушает заключённый им договор: на следующий
год дерево уже не сможет принести столько плодов, как прежде. Точно так же
обстоит дело и в том случае, когда капиталист заставляет рабочего работать
чрезмерно долго: это возможно лишь за счёт работоспособности рабочего и
продолжительности его жизни.
Если в результате чрезмерной работы период трудоспособности рабочего сокращается
с 40 до 20 лет, то это означает не что иное, как то, что капитал в продолжение
одного дня потреблял в среднем потребительную стоимость двух рабочих дней. Он
оплачивал рабочему его рабочую силу за один день и брал рабочую силу двух дней.
Капиталист проповедует рабочему бережливость и аккуратность и в то же время
принуждает его расточать своё единственное достояние - свою рабочую силу [Маркс
цитирует следующее место из статьи Д-ра Ричардсона в «Social Science Review» за
1863 г.; «В Мэрилебоне (одном из самых больших городских кварталов Лондона)
смертность кузнецов составляет 31 на 1000 ежегодно, что на 11 превышает среднюю
смертность взрослых мужчин Англии. Занятие, представляющее почти инстинктивное
искусство человека, само по себе безукоризненное, становится вследствие
чрезмерного труда разрушительным для человека. Он может делать такое-то
количество ударов молотом в день, такое-то количество шагов, совершать
столько-то дыхательных движений, исполнять такую-то работу и прожить в среднем,
скажем, 50 лет. Его принуждают делать больше на столько-то ударов, проходить на
столько-то шагов больше, на столько-то учащать дыхание, и это в общей сложности
увеличивает затрату его жизненных сил на одну четверть. Он делает попытку в этом
направлении, и в результате оказывается, что в продолжение ограниченного периода
он действительно увеличивает производимую им работу на одну четверть и умирает в
37 лет вместо 50 »(«Капитал», т. I, стр. 261).].
Здесь речь идёт о капиталисте не как о частном лице, а как о представителе
капиталистического способа производства, выполняющем заповеди последнего,-
безразлично, побуждает ли его к этому личная жадность или конкуренция.
Перед нами встаёт тут противоположность между интересами рабочего класса и
класса капиталистов. Первый пытается по мере возможности сократить рабочий день,
последний - удлинить его. Результатом этой противоположности интересов обоих
классов является борьба, продолжающаяся и поныне, но начавшаяся столетия тому
назад и имеющая величайшее историческое значение. В этой борьбе трудящиеся
пролетарии познали солидарность своих интересов. Она была основной побудительной
причиной к конституированию рабочих в класс, к развитию рабочего движения как
политического движения. И эта политическая борьба имела своим следствием
политический же результат - государственное регулирование продолжительности
рабочего дня, законодательное ограничение рабочего дня.
В Англии, родине современной промышленности, условия и причины этой борьбы
развились всего раньше и всего резче, поэтому и сама борьба разгорелась там
раньше, чем где бы то ни было.
«Английские фабричные рабочие были передовыми борцами не только английского
рабочего класса, по и современного рабочего класса вообще, точно так же, как их
теоретики первые бросили вызов капиталистической теории» («Капитал», т. 1, стр.
304).
Нигде нельзя так ясно проследить борьбу за продолжительность рабочего дня и её
причины, как в Англии. В этой стране пресса, парламентские дебаты и анкетные
комиссии, равно как и официальные отчёты, особенно фабричных инспекторов,
доставили богатый материал, подобного которому нельзя найти в других странах.
Когда Маркс заканчивал первый том «Капитала» (в 1866 г.), материал этот был
единственным.
Поэтому Маркс дал подробное описание борьбы за нормирование рабочего дня,
разыгравшейся в Англии. Картина, нарисованная им, дополняется книгой Энгельса
«Положение рабочего класса в Англии». Эта книга охватывает период времени до
1844 г., а книга Маркса - до 1866 г. Несмотря на это, выводы Энгельса и Маркса
относительно борьбы за нормирование рабочего дня представляют и теперь ещё не
только исторический интерес.
Описываемое ими положение, подвохи, увёртки и интриги капитала с целью возможно
больше удлинить рабочий день или сделать призрачным его вынужденное сокращение,,
отношение политических партий и рабочего класса к этим махинациям - всё это
настолько типично, что позднейшее развитие отношений на континенте явилось
точной копией развития Англии. Отношения, описанные Энгельсом восемьдесят, а
Марксом - шестьдесят лет назад, ещё и теперь живы в Германии. Скудный материал,
доставленный в последние годы частными исследованиями и официальными отчётами о
германской и австрийской промышленности, служит живой иллюстрацией к выводам
«Капитала».
Маркс говорит в своём предисловии, что он уделил «столь значительное место
истории, содержанию и результатам английского фабричного законодательства»
(«Капитал», т. 1, стр. 7) в первом томе своего труда потому, что одна нация
может и должна учиться у другой и что господствующим классам их собственные
ближайшие интересы настоятельно повелевают устранить всякие юридические
ограничения, задерживающие развитие рабочего класса. Нарисованная Марксом
картина положения английских рабочих не осталась совсем без результата.
ЏФакты, собранные им, были до того потрясающи и до того неоспоримы, что они не
преминули произвести впечатление не только на рабочий класс, но и на мыслящих
представителей господствующих классов. Успехами фабричного законодательства в
Швейцарии, Австрии и Германии мы обязаны в значительной степени влиянию
«Капитала».
Однако число мыслящих представителей буржуазии, но погрязших в классовых
предрассудках, очень невелико, а политическое Значение рабочего класса ещё
весьма незначительно, и преобладающее впечатление, которое мы выносим от чтения
исследований Маркса относительно фабричного законодательства, есть не чувство
удовлетворения достигнутым, а чувство стыда за колоссальное невежество, которое
и поныне господствует в отношении фабричного законодательства. Только этим
объясняется тот факт, что в европейских парламентах до сих пор во всеуслышание
высказываются взгляды, которые уже давно г опровергнуты жизнью и позабыты в
Англии - этой «стране манчестерства», на которое у нас так любят фарисейски
поглядывать свысока.
Подробное изложение главы «Капитала», трактующей о рабочем дне, здесь
невозможно.
Мы рекомендуем каждому, кому это доступно, проштудировать главы «Капитала», где
детально изображено положение тех отраслей английской промышленности, в которых
рабочий день не ограничен законом, где даны картины ночной работы, системы смен
и, наконец, борьбы за нормальный рабочий день [Здесь и повсюду дальше выражение
«нормальный рабочий день» употребляется в смысле нормированного, т. е.
ограниченного законодательным путём рабочего дня.- ред.]. Нет лучше оружия для
борьбы за фабричное законодательство, чем восьмая и тринадцатая главы
«Капитала».
Вообще в области государственного регулирования рабочего дня в Англии можно
проследить два противоположных течения. Начиная с XIV и до конца XVII века
издаются законы с целью удлинения рабочего дня. С начала же XIX века
законодательство направлено к его сокращению.
В начале развития капиталистического способа производства капитал был слишком
слаб, чтобы одной лишь силой экономических отношений выжимать из рабочего
достаточное количество прибавочной стоимости. Ещё в XVIII веке в Англии
раздавались жалобы на то, что промышленные рабочие работают лишь четыре дня в
неделю и в течение этого времени зарабатывают достаточно для существования в
течение всей недели. Для понижения заработной платы и удлинения рабочего дня
было тогда предложено заключать бродяг и нищих в работный дом, который стал бы
«домом ужаса». В этом «доме ужаса» рабочее время должно было составлять 12 часов
в сутки.
Сто лет спустя, в 1863 г., в «век гуманности», анкетная комиссия констатировала,
что в гончарных заведениях Стеффордшира семилетние дети работают изо дня в день
по пятнадцати часов.
Капитал теперь уже не нуждается в принудительных законах и каторжных тюрьмах,
чтобы принудить рабочего к прибавочному труду. Он превратился в экономическую
силу, которой пролетарий вынужден подчиняться. С последней трети XVIII века в
Англии начинается настоящее состязание в погоне за 'прибавочным трудом. Один
капиталист старается перещеголять другого в деле безмерного растяжения рабочего
дня.
Рабочий класс с ужасающей быстротой приходил в упадок физически и морально и из
года в год заметно приближался к вырождению; даже постоянное освежение крови
благодаря притоку сельских рабочих в фабричные округа не могло остановить
разрушительного процесса.
«Хлопчатобумажная промышленность существует уже 90 лет...- воскликнул оратор
Феррэнд в английской палате общин в 1863 году.- В период времени,
соответствующий трём поколениям английской расы, она пожрала девять поколений
хлопчатобумажных рабочих». Цит. по «Капиталу», т. 1, стр. 272).
Фабриканты не обманулись в своих расчётах. Несмотря на быстрое разрушение
человеческих жизней, нисколько не наблюдалось недостатка в свободной рабочей
силе. Из сельских округов, из Шотландии, Ирландии н Германии в английские
фабричные округа и в Лондон массами устремлялись кандидаты на смерть, гонимые с
родины падением домашней промышленности, превращением пашен в пастбища и пр.
Однако если перспективы вырождения населения Англии не могли удержать класс
капиталистов от дальнейшего удлинения рабочего дня, то оно должно было пробудить
внимание как английских государственных деятелей, не принадлежащих к классу
фабрикантов, так и наиболее дальновидных членов этого класса. Что станет с
Англией и всей её промышленностью, если её население так неудержимо истощается
капитализмом?
Подобно тому как во всех капиталистических странах оказалось необходимым по
возможности ограничить истребление лесов капиталом, точно так же явилась
настоятельная необходимость положить границы хищнической. эксплуатации
национальной рабочей силы капиталом. Государственные люди, усмотревшие эту
необходимость, подталкивались вперёд английским рабочим движением - первым
современным движением этого рода.
Уже Роберт Оуэн в начале XIX столетия выставил требование ограничения рабочего
дня и практически ввёл на своей фабрике рабочий день в 10 часов, притом с
наилучшими результатами. Рабочее движение, которое начиная с 20-х годов стало
гигантски расти, а с 1835 г. организовалось в чартистскую партию и стало
вырывать у господствующих классов Англии одну уступку за другой, поставило своей
главной целью добиться всеобщего избирательного права и десятичасового рабочего
дня.
С каким упорством и ожесточением велась борьба, с какой настойчивостью
капиталисты и юристы изощрялись в остроумии, чтобы свести на нет каждую
отвоёванную уступку, с каким мужеством и энергией фабричные инспектора, даже
наперекор желаниям министров, выступали в защиту рабочего класса (и среди них
первый - Леонард Горнер, память которого должен чтить каждый рабочий), как
фритредеры обещали рабочим десятичасовой рабочий день, пока они им были нужны, и
как они самым циничным образом нарушили своё обещание, добившись отмены хлебных
законов, как, наконец, угрожающее движение рабочего класса вынудило к
установлению десятичасового рабочего дня, по крайней мере для определённых
категорий рабочих,- обо всём этом подробно и жизненно, с большим количеством
документальных данных, рассказано в «Капитале».
С начала 50-х годов английское рабочее движение вошло в более спокойные рамки. С
одной стороны, оно не могло не испытать воздействия от поражения рабочего класса
в Париже, а также от временного поражения революции па всём континенте. С другой
стороны, цель чартистского движения в существенных чертах всё более и более
достигалась, и в то же время английская промышленность получила сильнейшее
развитие за счёт промышленности других стран. В водоворот этого подъёма был
вовлечён и английский рабочий класс, и в его среде стало распространяться
воззрение, будто между интересами капитала и труда в Англии существует гармония
в противоположность капиталу и труду иноземных стран.
Несмотря на это, английское фабричное законодательство и в эти спокойные годы
сделало ряд шагов вперёд. Законом 27 мая 1878 г. была, наконец, объединена и
кодифицирована вся предыдущая законодательная работа 1802-1874 гг.,
охватывавшая шестнадцать отдельных фабричных законов.
Крупнейший шаг вперёд, сделанный этим законом, заключается в уничтожении
разделения промышленных заведений на фабрики и мастерские. С этих пор охрана
труда распространяется не только на фабрики, но и на мелкие мастерские и даже до
известной степени на домашнюю промышленность. Но охрана закона не
распространяется на взрослых рабочих-мужчин, а только на детей, подростков и
женщин.
Закон 1878 г. был затем улучшен рядом дальнейших законов, из которых особенно
важны законы 1891 и 1901 гг. Дети до 12-летнего возраста совершенно не
допускаются к промышленному труду. Для детей от 12 до 14 лет максимальный размер
рабочего дня установлен наполовину меньший, чем для подростков (от 14 до 18 лет)
и для женщин. Для последних количество рабочих часов в неделю ограничено 60, за
исключением текстильной промышленности, где оно не должно превышать 56.; часов.
Работа лиц, охраняемых законом, запрещена по воскресеньям, равно как в день
рождества и в страстную пятницу. Сюда присоединяется восемь полупраздников и
четыре полных праздника (падающих не на субботу), из которых половина приходится
на период с 15 марта по 1 октября.
Разумеется, этими законами в большинстве случаев, а именно там, где мужчины
работают совместно с женщинами и детьми, рабочий день взрослых мужчин также
ограничен 10 часами. Однако до какой степени необходимо распространение охраны
закона и на взрослых мужчин, показывает бедственное положение английских рабочих
в тех отраслях, которые, не находясь под покровительством закона, не
представляют в то же время привилегированных отраслей, где занята рабочая
аристократия.
Результаты законодательного ограничения рабочего дня были поразительно
благоприятны. Собственно, оно и спасло от вырождения английский рабочий класс, а
тем самым спасло и английскую промышленность от застоя. Введение 10-часового
рабочего дня не только не задержало развития промышленности, но, напротив,
сопровождалось колоссальным, до тех пор неслыханным подъёмом английской
индустрии. Законодательное ограничение рабочего дня стало в стране манчестерства
одним из национальных институтов, который уже никому не приходит в голову
расшатывать. Сами фабриканты, которые всеми средствами боролись сначала против
введения, а потом против применения на практике законодательного ограничения
рабочего дня, кичатся им и провозглашают его одной из основ превосходства
английской промышленности над промышленностью европейского континента.
Пример Англии и развитие капитализма со всеми его результатами в континентальных
странах привели и там к необходимости регулирования рабочего дня. Это
регулирование практически сделало более или менее крупные шаги вперёд в
зависимости от силы рабочего движения и вдумчивости господствующих политических
партий, т. е. в зависимости от того, насколько они преодолевают ограниченную
точку зрения фабрикантов.
Самым прогрессивным из континентальных законодательств по охране труда бесспорно
является швейцарское. Союзный закон 23 марта 1877 г., заменивший существовавшие
до тех пор разнообразные фабричные законы, изданные отдельными кантонами,
устанавливает 11-часовой рабочий день для всех рабочих, занятых на фабриках. Он
идет дальше, чем английский закон, который не охраняет взрослых мужчин. Зато в
другом отношении он остаётся позади этого закона, так как устанавливает
максимальный рабочий день в 10, а не в 10 часов и оставляет вне своей
компетенция мелкие мастерские и домашнюю промышленность. Дети до 14 лет вообще
не должны работать на фабриках, а для подростков от 14 до 16 лет время обучения
в школе вместе с временем работы на фабрике не может превышать 11 часов в день.
Франция получила первый фабричный закон в 1841 г. Этот закон устанавливал
рабочее время для детей от 8 до 12 лет в 8 часов в день, а для детей от 12 до 16
лет - в 12 часов. Но даже и такой жалкий закон остался лишь на бумаге. Точно
так же не применялся на практике и закон о 12-часовом нормальном рабочем дне для
всех фабрик и мастерских, изданный в 1849 г. под давлением революции. Не было
инспекторов, которые наблюдали бы за проведением закона в жизнь. Только законом
19 мая 1874 г. было положено начало более серьёзному законодательству по охране
труда. Он совершенно запрещал работу детям до 10 лет, а в некоторых отраслях
промышленности - до 12 лет. Рабочий день детей от 10 до 12 лет был ограничен 6
часами, а подростков от 12 до 16 лет - 12 часами. Для проведения этого закона
был введён институт государственных фабричных инспекторов, в помощь которым были
образованы особые местные комиссии.
В 1892 г. этот закон был улучшен. Работа детей до 12 лет была запрещена, и был
установлен максимальный рабочий день для подростков от 12 до 16 лет в 10 часов,
а для подростков от 16 до 18 лет - в 11 часов в день и не более 60 часов в
неделю. Для взрослых женщин-работниц - в 11 часов.
Неоднократные попытки ввести вместо 11-часового 10-часовой день потерпели
неудачу вследствие сопротивления сената. В конце концов Мильерану удалось
провести компромисс. Законом 30 марта 1900 г. был установлен рабочий день в 10
часов для всех категорий на тех фабриках, на которых женщины и дети работают
совместно с мужчинами. Однако этот успех был куплен ценою сравнительного
ухудшения положения детей. Рабочий день был установлен одинаковый для всех
категорий, включая и детей от 12 лет,- единственный случай во всём
международном законодательстве по охране труда. В течение первых двух лет после
вступления закона в силу рабочий день был установлен в 11 часов, для следующих
двух лет--в 10.; часов, и лишь после того должен был осуществиться 10-часовой
рабочий день. Следовательно, рабочее время той категории, которая всегда больше
нуждается в охране, а именно детей, было временно удлинено.
В Австрии с 11 июня 1885 г. существует законодательно установленный 11-часовой
рабочий день для фабрик, впрочем, с той оговоркой, что министру торговли
разрешено для некоторых отраслей промышленности удлинять рабочий день на 1 час
[Кажется, из всего закона до сих пор всего больше применялась на практике эта
оговорка.]. Дети до 12 лет не могут привлекаться к регулярному промышленному
труду, даже и в мелких мастерских. Максимальный рабочий день «молодых подсобных
рабочих» (для учёных австрийского и некоторых других парламентов детский возраст
оканчивается в 12 лет, а после того дети становятся «молодыми людьми»)
установлен в 8 часов.
Германское законодательство не лучше других указанных фабричных законодательств.
Новелла к закону о промышленности, установившая ныне действующие положения по
охране труда, издана в мае 1891 г. Она воспрещает применение на фабриках труда
детей до 13 лет, для детей от 13 до 14 лет она устанавливает максимальный размер
рабочего дня в 6, а от 14 до 16 лет - в 10 часов. Для женщин старше 16 лет
установлен рабочий день в 11 часов. Новелла к уставу о промышленности от 28
декабря 1908 г. установила по крайней мере взамен 11-часового 10-часовой день
для работниц. Взрослые рабочие-мужчины эксплуатируются, как и прежде, без
ограничения времени.
В остальных европейских государствах законодательство по охране труда развито
слабо. Оно касается почти исключительно детского труда.
В Соединённых Штатах во многих отдельных штатах существуют законы в защиту труда
детей и подростков, а в большинстве случаев также и женщин, на фабриках.
Большинство из них устанавливает 10-часовой рабочий день для охраняемых законом
лиц, и только в Калифорнии, Делаваре, Айдахо и Миссури - 9-часовой, а в
Иллинойсе - даже 8-часовой (для подростков от 14 до 16 лет, но не для женщин).
Труд детей до 14 лет запрещен в большинстве северных штатов, южные устанавливают
большей частью предельный возраст в 12 и даже в 10 лет или вообще не имеют
никаких постановлений на этот счёт. Охрана труда в южных штатах ещё более жалка.
Рабочее время мужчины в Соединённых Штатах в общем законом ещё не установлено.
Так же обстоит дело и в Австралии.
В Виктории и Новой Зеландии введён 8-часовой день для женщин и детей.
Наконец, в последние десятилетия иногда проявляется стремление вывести
регулирование рабочего дня за нынешние национальные границы и сделать его общим,
международным делом всех капиталистических государств. В этом духе высказались
до сих пор не только рабочие Швейцарии, Франции, Германии и Австрии - союзный
совет Швейцарии уже обратился с запросом к различным правительствам насчёт их
взглядов по этому вопросу. От дальнейших шагов союзный совет воздержался главным
образом вследствие отрицательного отношения германского правительства. Однако
дальнейшее сокращение рабочего дня в настоящее время властно диктуется
обстоятельствами, и путь международного соглашения является наиболее подходящим
для всех участников. Не приходится удивляться тому обстоятельству, что
капиталисты и их учёные и неучёные защитники столь же рьяно бросаются в бой
против международного трудового законодательства, как в своё время английские
фабриканты боролись против ограничения рабочего дня в Англии. Нечего удивляться
и тому, что капиталисты на континенте и в особенности в Германии выдвигают в
этой борьбе отчасти те же несостоятельные доводы, которые разоблачены уже
полвека назад. Однако это не должно препятствовать рабочим повсюду бороться за
дальнейшее сокращение рабочего дня как в пределах отдельных государств, так и в
международных рамках. Этого требует как их классовый интерес, так и общий
интерес их нации. Каждый час, на который сокращается их ежедневное рабочее
время, удлиняет то время,
в течение которого они могут чувствовать и действовать в качестве людей, а не
инструментов, и содействует их участию в культурном и политическом развитии.
Международное выступление рабочего класса в пользу 8-часового рабочего дня,
начало которому было положено Парижским международным конгрессом 1889 г., уже
приобрело значение всемирно-исторического движения. Майский праздник -
демонстрация в пользу международной охраны труда - стал действительно
величественным смотром сил и праздником победы международного борющегося
пролетариата.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава шестая. Прибавочная стоимость мелкого хозяина и прибавочная
стоимость капиталиста

 


«...Масса производимой прибавочной стоимости равна величине авансированного
переменного капитала, помноженной на норму прибавочной стоимости...» («Капитал»
т. 1, стр. 309).
Если один из этих факторов уменьшается, то масса прибавочной стоимости может
быть удержана на прежней высоте путём соответственного увеличения другого
фактора. Наоборот, увеличение одного делает возможным соответственное уменьшение
другого без изменения массы прибавочной стоимости.
Поясним это несколькими примерами. Капиталист, скажем, нанимает 300 рабочих.
Необходимое рабочее время равно 6 часам, стоимость рабочей силы - 3 маркам,
рабочее время - 12 часам в сутки. Масса ежедневно производимой прибавочной
стоимости будет равна при этом 900 маркам. Положим, что уступчивость рабочих
позволила капиталисту удлинить рабочее время до 15 часов. Норма прибавочной
стоимости, при прочих равных условиях, будет теперь равняться 150%: (9 часов
прибавочного труда)/(6 часов необходимого труда)
Чтобы производить ту же массу прибавочной стоимости, как и раньше, т. е. 900
марок, капиталисту нужно теперь затратить уже не 900 марок переменного капитала,
как прежде, а всего 600; вместо 300 рабочих теперь достаточно 200.
Но если, наоборот, рабочие несговорчивы, если путём особенно удачной стачки им
удалось добиться сокращения рабочего времени с 12 до 9 часов, то норма
прибавочной стоимости составит лишь 50%: (3 часа прибавочного труда)/(6 часов
необходимого труда)
Чтобы производить прежнюю массу потребительной стоимости, капиталист должен
теперь нанять 600 рабочих и авансировать 1800 марок переменного капитала.
Нечего, конечно, и говорить, что первый случай для капиталиста приятнее.
Капиталист стремится к тому, чтобы как можно больше увеличить массу прибавочной
стоимости. Но ему выгоднее достичь этого путём увеличения нормы прибавочной
стоимости, чем путём расширения переменного капитала, путём увеличения числа
занятых рабочих.
Однако норма прибавочной стоимости не может быть установлена по произволу. При
определённых условиях она представляет более или менее определённую величину. Но
раз норма прибавочной стоимости дана как определённая величина, то производство
известной массы прибавочной стоимости требует определённого размера переменного
капитала, который её создаёт, равно как и определённого размера постоянного
капитала, который её всасывает.
Это обстоятельство имеет большое историческое значение.
Ещё в докапиталистические времена существовали наёмные рабочие, которые
производили прибавочную стоимость. В особенности это явление имело место в
цеховом ремесле. Но число рабочих, которых занимал средневековый мастер, было
невелико. Соответственно этому и масса достававшейся ему прибавочной стоимости
была незначительна. Обыкновенно её не хватало, чтобы обеспечить ему достаточный
доход, и он должен был лично принимать участие в работе; «мелкий мастер» - не
наёмный рабочий, но и не капиталист: это - нечто среднее между тем и другим.
Чтобы стать настоящим капиталистом, тот, кто применяет наёмный труд, должен
нанимать столько рабочих, чтобы масса производимой ими прибавочной стоимости не
только обеспечивала ему приличествующий его положению достаток, но и позволяла
постоянно увеличивать его богатство. Это при капиталистическом способе
производства, как мы увидим ниже, является для него необходимостью.
Не всякая сумма денег позволяет своему владельцу стать капиталистом. Если
владелец денег хочет стать промышленным капиталистом, то его денежный запас
должен быть достаточно велик для того, чтобы он мог закупить достаточное
количество рабочей силы и средств производства, которое выходит уже за рамки
ремесленного предприятия. Владелец денег, приступая к производству, должен быть
также свободен и от всяких препятствий, мешающих увеличивать число рабочих до
необходимых размеров. Средневековый цеховой строй старался помешать превращению
мастера в капиталиста, сильно ограничивая число рабочих, которых имел право
держать мастер.
«Главой новейшей мастерской сделался купец, а не старый цеховой мастер» (К.
Маркс, Нищета философии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 155).
Цеховой мастер присваивает прибавочную стоимость, но он не является ещё
настоящим капиталистом.
Цеховой подмастерье производит прибавочную стоимость, но он ещё не является
настоящим пролетарием - наёмным рабочим.
Цеховой мастер ещё работает сам, а капиталист только распоряжается и наблюдает
за работой других.
Цеховой подмастерье ещё распоряжается средствами производства, и средства
производства в свою очередь служат подмастерью и облегчают ему труд. Он является
помощником, сотрудником мастера. Он хочет и обыкновенно может сам когда-нибудь
сделаться мастером.
Наёмный рабочий при капиталистическом способе производства является, напротив,
единственным работником в процессе производства. Он - источник прибавочной
стоимости, а капиталист выкачивает её. Средства производства служат теперь
прежде всего для того, чтобы всасывать в себя рабочую силу работника; теперь они
применяют рабочего, который практически никогда не может стать капиталистом.
Орудия труда имеют уже назначением не облегчать труд рабочего, а приковывать
последнего к труду.
Посмотрим на капиталистическую фабрику, и мы увидим, быть может, тысячи веретён,
тысячи центнеров хлопка. Их купили с той целью, чтобы они возросли в своей
стоимости т. е. чтобы они впитали в себя прибавочную стоимость. Но они
возрастают в стоимости лишь путём приложения труда, а потому требуют труда,
труда и труда. Уже не прядильная машина поставлена здесь для того, чтобы
облегчать рабочему его труд, а рабочий поставлен для того, чтобы прядильная
машина могла приносить доход. Веретёна движутся и требуют человеческой рабочей
силы. Рабочий голоден, но веретено вертится, и потому он должен глотать обед,
обслуживая в то же время свою госпожу. Его силы истощены, ему хочется спать, но
веретёна вертятся живо и весело и требуют ещё труда, а так как веретено
вертится, то и рабочий не смеет спать. Мёртвое орудие поработило живого
рабочего.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава седьмая. Относительная прибавочная стоимость

 


Значение этого обстоятельства мы рассмотрели в пятой главе.
Однако рабочий день не может быть удлинён до бесконечности. Стремление
капиталиста к его удлинению находит естественные границы в истощении рабочего,
моральные границы - в потребности последнего, как человека, в свободной
деятельности, наконец политические границы - в ограничениях рабочего дня
государством, вызываемых теми или иными мотивами.
Предположим, что рабочий день достиг такого предела, дальше которого он не может
быть удлинён, и что этот предел равен 12 часам. Необходимое рабочее время пусть
равняется 6 часам; следовательно, норма прибавочной стоимости будет равна 100%.
Каким же образом можно увеличить эту норму? Очень просто. Стоит лишь понизить
необходимое рабочее время с 6 до 4 часов, и время прибавочного труда повысится с
6 до 8 часов. Длина рабочего дня осталась прежней, но соотношение двух его
составных частей - необходимого а прибавочного рабочего времени - изменилось.
Вместе с тем изменилась и норма прибавочной стоимости. Благодаря сокращению
необходимого рабочего времени с 6 до 4 часов при 12-часовом рабочем дне норма
прибавочной стоимости возросла от 100 до 200 % - она удвоилась.
Для наглядности изобразим величину рабочего дня и его частей в виде линий
известной длины. Предположим например, что линия АВ представляет 12-часовой
рабочий день, часть её АС - необходимое, а часть СВ - прибавочное рабочее
время:
      |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |             A---------C---------B             |{-1  2  3  4  5-}|{-7  8  9  10 11}|
Каким образом могу я удлинить часть СВ на два деления, представляющие рабочие,
часы, не удлиняя АВ? Очевидно, путём сокращения АС:
       |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |             A------C------------B              |{-1  2  3-}|{-5  6  7  8  9  10 11}|
В первом случае СВ такой же длины, как и АС, во втором СВ вдвое больше АС.
Стало быть, можно увеличить прибавочную стоимость не только путём абсолютного
удлинения рабочего дня, но и путём сокращения необходимого рабочего времени.
Прибавочную стоимость, производимую путём удлинения рабочего дня, Маркс называет
абсолютной прибавочной стоимостью. Прибавочную стоимость, получаемую от
сокращения необходимого рабочего времени и соответствующего изменения в
отношении величины обеих составных частей рабочего дня, он называет
относительной прибавочной стоимостью.
Стремление капиталиста к увеличению прибавочной стоимости последним путём
откровенно сказывается в его попытках понизить заработную плату. Но так как
стоимость рабочей силы при данных условиях является определённой величиной, то
эта тенденция может выражаться лишь в понижении цены рабочей силы ниже ее
стоимости. Как ни важно это обстоятельство на практике, мы всё же не можем
вдаваться в его ближайшее рассмотрение здесь, где речь идёт об изучении основ
экономического развития, а не внешних форм его проявления.
Мы должны поэтому в дальнейшем исходить из предположения, что всё идёт
нормальным порядком, что цена соответствует стоимости, а следовательно, и оплата
рабочей силы соответствует стоимости последней. Итак, нам здесь ещё не
приходится задаваться вопросом о том, каким образом заработная плата может быть
понижена ниже стоимости рабочей силы и какие последствия это влечёт за собой; мы
должны лишь рассмотреть, как может быть понижена сама стоимость рабочей силы.
Рабочий имеет при данных условиях определённые потребности. Он нуждается для
поддержания своей семьи и себя самого в известном количестве потребительных
стоимостей. Эти предметы потребления - товары. Их стоимость определяется
рабочим временем, общественно необходимым для их производства. Всё это нам уже
известно и не требует дальнейших пояснений.
Если среднее рабочее время, необходимое для производства упомянутых предметов
потребления, понижается, то понижается также и стоимость этих продуктов. Вместе
с тем понизится стоимость рабочей силы рабочего, равно как и часть рабочего дня,
необходимая для восстановления этой стоимости. При этом обычные потребности
рабочего нисколько не ограничиваются.
Другими словами, с повышением производительности труда понижается при известных
условиях стоимость рабочей силы. Но только - при известных условиях, а именно
лишь тогда и лишь постольку, поскольку повышение производительности труда
сокращает рабочее время, необходимое для изготовления средств к жизни, обычно
потребляемых рабочим.
Если рабочий привык не ходить босиком, а носить сапоги, то стоимость рабочей
силы сократится, когда для изготовления пары сапог окажется необходимым вместо
12 лишь 6 часов. Но если удвоится производительность труда шлифовальщика алмазов
или кружевницы, то это не окажет влияния на стоимость рабочей силы.
Повышение производительности труда возможно лишь путём изменения способов
производства - путём улучшения орудий или методов работы. Стало быть,
производство относительной прибавочной стоимости обусловливается переворотами в
способах труда.
Подобные перевороты и постоянное усовершенствование способов производства
являются естественной необходимостью для капиталистической системы производства.
Конечно, отдельный капиталист не всегда сознаёт, что, чем дешевле он производит,
тем ниже становится стоимость рабочей силы и тем выше, при прочих рапных
условиях, прибавочная стоимость. Однако конкуренция постоянно принуждает его
вводить новые улучшения в процесс производства.
Стремление опередить конкурентов побуждает его вводить способы производства,
позволяющие при меньшей затрате общественно необходимого рабочего времени
производить прежнее количество товаров. Но конкуренция точно так же вынуждает и
его конкурентов вводить улучшенные способы производства. Добавочный барыш,
получавшийся до тех пор, пока новый способ применялся в единичных случаях,
исчезает, когда этот способ начинает применяться всюду. Однако в меру влияния
этого способа на производство необходимых средств к жизни остаётся устойчивым
более или менее значительное падение стоимости рабочей силы и соответствующий
рост относительной прибавочной стоимости.
В этом кроется только одна из причин того, что капитализм непрерывно
революционизирует способы производства и таким образом всё более и более
повышает относительную прибавочную стоимость.
Если повышается производительность труда, то повышается и норма относительной
прибавочной стоимости, между тем как стоимость произведённых товаров
соответственно понижается. Таким образом, мы видим здесь кажущееся противоречие,
именно: капиталисты непрестанно стараются производить всё дешевле и дешевле, всё
более и более понижать стоимость своих товаров, чтобы иметь возможность
присваивать себе всё большее и большее количество стоимости. Мы видим, однако,
ещё одну кажущуюся несообразность: чем выше производительность труда, тем выше
при господстве капиталистического способа производства прибавочный труд,
излишнее рабочее время рабочего. Тенденция капиталистического способа
производства заключается в том, чтобы увеличивать производительность труда до
исполинских размеров, сокращать необходимое рабочее время до минимума и в то же
время насколько только возможно удлинять рабочий день.
Как капитализм удлинял рабочий день, мы видели уже в пятой главе. Посмотрим
теперь, каким образом он сокращает необходимое рабочее время.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава восьмая. Кооперация

 


Предприниматель, пользующийся трудом наёмных рабочих, становится капиталистом
лишь в том случае, если производимая рабочими масса прибавочной стоимости
достаточно велика, чтобы обеспечить ему приличествующий положению доход и
увеличивать его богатство без его личного участия в труде. А это предполагает
одновременный труд известного числа рабочих, далеко превосходящего их
количество, допускавшееся при цеховом ремесле.
«Действие большего числа рабочих в одно и то же время, в одном и том же месте
(или, если хотите, на одном и том же поле труда) для производства одного и того
же сорта товаров, под командой одного и того же капиталиста составляет
исторически и логически исходный пункт капиталистического производства»
(«Капитал», т. 1, стр. 328).
Итак, различие между капиталистическим и ремесленным способами производства
прежде всего только количественное, а не качественное. Занимаю ли я в одном и
том же помещении и в одно и то же время трёх ткачей при трёх ткацких станках или
тридцать ткачей при таком же количество станков,- это прежде всего, по-видимому,
будет иметь последствием лишь ту разницу, что в последнем случае будет
произведено в десять раз больше стоимости и прибавочной стоимости, чем в первом.
Однако наём большого количества рабочих влечёт за собой ещё и другие различия.
Прежде всего вспомним о законе больших чисел, о том обстоятельстве, что
индивидуальные особенности обнаруживаются тем сильнее, чем меньше индивидов мы
принимаем во внимание, и тем скорее сглаживаются, чем в большей степени
предметом наблюдения становятся массы. Если мы захотим узнать среднюю
продолжительность человеческой жизни, то наверное придём к ошибочным выводам,
вычисляя её по продолжительности жизни 5-6 лиц. Но с большой степенью
вероятности можно допустить, что мы близко подойдём к истине, определив её по
продолжительности жизни, скажем, миллиона людей.
Точно так же и индивидуальные отличия отдельных рабочих проявятся гораздо
сильнее, когда они будут заняты в количестве трёх человек, чем когда их будет
тридцать. В последнем случае повышенная работоспособность хороших и пониженная
- плохих сравняются, так что в результате получится средний труд. По словам
Берка, уже при одновременной работе пяти сельских рабочих исчезают все
индивидуальные различия, так что любые пять наугад взятых рабочих сделают вообще
столько же, сколько и пять других.
Если рабочие мелкого мастера дают общественно-средний труд, то это не более как
случайность. Только для капиталиста становится возможным, чтобы приводимый им в
движение труд постоянно являлся общественно-средним трудом.
Одновременный труд многих рабочих в одном помещении представляет ещё и другие
выгоды. За постройку помещения, в котором работает тридцать ткачей, не придется
заплатить в десять раз дороже, чем за помещение для трёх ткачей. Точно так же и
склад, вмещающий 100 центнеров хлопка, не стоит в десять раз дороже, чем склад
для 10 центнеров, и т. д.
Следовательно, стоимость той части постоянного капитала, которая переходит в
продукт, сокращается сравнительно с числом занятых рабочих тем сильнее, чем
больше рабочих, при прочих равных условиях, участвует в определённом процессе
труда. Вместе с тем возрастает прибавочная стоимость сравнительно с общей суммой
затраченного капитала. В то же время уменьшается стоимость продукта. А при
известных, указанных в предыдущей главе, условиях уменьшается также и стоимость
рабочей силы. В последнем случае прибавочная стоимость возрастает также по
сравнению с переменным капиталом.
Одновременное применение труда многих рабочих в одном и том же месте для
достижения определённого результата приводит к их планомерному сотрудничеству,
т. е. к кооперации. Последняя создаёт новую общественную производительную силу,
которая и количественно превосходит и качественно отличается от суммы отдельных
составляющих её индивидуальных производительных сил.
Эта новая производительная сила есть прежде всего сила массы. Она делает
возможными некоторые процессы труда, совершенно невыполнимые с менее
значительными силами или выполнимые лишь в несовершенной степени. Тридцать
человек без труда подымут в несколько мгновений бревно, над которым три человека
напрасно промучилась бы весь день. Кооперация делает также возможным выполнение
таких работ, где требуется не сила массы, а сосредоточение трудовой деятельности
в возможно более крупном масштабе в небольшой промежуток времени, как, например,
при уборке хлеба.
Но даже и там, где не требуется ни большая масса энергии, ни сосредоточение и
концентрация её в определённом месте или в определённый момент, кооперация всё
же выгодна: она повышает производительность труда. Каждому известно, как при
постройке зданий доставляются наверх кирпичи: составляется цепь иэ рабочих,
передающих кирпичи друг другу. Благодаря этому планомерному сотрудничеству
кирпичи попадают наверх гораздо быстрее, чем если бы рабочие таскали их туда
поодиночке.
Наконец, нельзя забывать и того, что человек - животное общественное.
Коллективная работа оживляет его психику. При такой работе начинают действовать
честолюбие и чувство соревнования. Таким образом, коллективная работа идёт
быстрее, и трудовая энергия бывает при ней выше, чем у изолированных рабочих.
При капиталистической системе наёмные рабочие лишь тогда могут вступить в
сотрудничество, когда их рабочая сила куплена одним и тем же капиталистом. Чем
больше нужно купить рабочих сил, тем больше требуется переменного капитала; чем
больше занято наёмных рабочих, тем большее количество сырого материала, средств
труда и пр. им нужно, а следовательно, тем больше и необходимый постоянный
капитал. Поэтому осуществление кооперации в известном масштабе предполагает
известную величину капитала. Капитал известной величины становится теперь
предварительным условием капиталистического способа производства. Кооперация
свойственна не одному лишь капиталистическому способу производства. Мы встречали
её в примитивных формах ужо у индейцев. При этом мы выяснили, что планомерное
сотрудничество последних при охоте требует планомерного руководства. Такое
руководство необходимо при всяком общественном труде, в какой бы форме он ни
совершался. При капиталистическом способе производства подобная руководящая роль
неизбежно становится функцией капитала. Здесь снова обнаруживается
плодотворность марксова открытия двойственного характера труда, производящего
товары.
Как мы уже видели, в силу этого двойственного характера процесс производства при
капиталистической системе есть в одно и то же время процесс труда и процесс
возрастания стоимости. Поскольку процесс производства представляет собой процесс
труда, капиталист является руководителем производства. Выполняемая им функция
является более или менее необходимой при всяком общественном процессе труда.
Особенностью же капиталистического процесса производства как процесса
возрастания стоимости является, как это было уже выяснено в главе о рабочем дне,
лежащая в его основе противоположность интересов труда и капитала. Поэтому,
чтобы процесс возрастания стоимости беспрепятственно протекал в направлении,
желательном для капиталиста, требуется подчинение рабочего деспотическому
господству капиталиста.
Но процесс возрастания стоимости и процесс труда составляют лишь две различные
стороны одного и того же процесса - капиталистического процесса производства.
Поэтому руководство производством и деспотическое господство капитала над
рабочим выступают как единое явление. Но так как первое является технически
необходимым, то - вещает нам буржуазная экономия - господство капитала над
трудом также является технической необходимостью, диктуемой силою вещей, и с
уничтожением его было бы уничтожено само производство, поскольку оно носит
общественный характер. Словом, господство капитала является естественной и
необходимой предпосылкой цивилизации.
Родбертус заявил, что в качестве руководителей производства капиталисты являются
как бы служащими общества и вправе получать от общества содержание. На самом же
деле капиталист предпринимает производство потребительных стоимостей лишь
потому, что иначе он не может стать обладателем стоимостей. Поэтому и
руководство производством является для него лишь неизбежным злом, которому он
покоряется потому только, что с ним неразрывно связано возрастание стоимости его
капитала.
Он уклоняется от этого зла во всех тех случаях, когда это возможно сделать, не
нанося ущерба прибавочной стоимости. Если его предприятие достаточно велико, он
передаёт своё общественное «служение» наёмным служащим, управляющим и их
подчинённым. Иногда он прибегает и к другим приёмам, чтобы освободиться от
руководства производством. Так, во время хлопкового кризиса в начато 60-х годов
владельцы английских бумагопрядилен закрыли свои фабрики и стали выколачивать
себе «содержание» спекуляцией на хлопковой бирже.
Утверждение, будто капиталист заслуживает вознаграждения за своё руководство
производством, напоминает рассказ об одном мальчике, увидевшем яблоню, сплошь
усыпанную яблоками, к которой он не мог пробраться иначе, чем через высокий
забор. Соблазн был чересчур велик, и мальчуган перелез через забор, что стоило
ему немалых усилий. Но не успел он добраться до яблони, как пришёл владелец сада
и обратился к нему с вопросом, но какому праву он рвет яблоки. «Я честно
заслужил их,- ответил мальчуган,- это награда за тяжёлую работу, которую я
проделал, перелезая через забор». Точно так ж.е как мальчик мог пробраться к
яблокам не иначе, как через забор, так и капиталист обыкновенно может добраться
до прибавочной стоимости лишь в качестве руководителя производства.
Здесь следует указать ещё на одно странное воззрение, встречающееся в
экономических сочинениях. Мы предполагали до сих пор, что капиталист покупает
рабочую силу всякий раз по её полной стоимости. Но планомерное сотрудничество
всех купленных им рабочих сил развивает новую производительную силу. Рабочие
силы производят в этом случае больше, чем если бы он заставил каждого рабочего
трудиться отдельно. Капиталист не оплачивает этой новой производительной силы.
Эта последняя не имеет никакого отношения к стоимости рабочей силы и составляет
особенность её потребительной стоимости. Эта новая сила обнаруживается лишь в
процессе труда, следовательно, лишь после того, как товар рабочая сила перешёл
во владение капиталиста, стал капиталом. Поэтому капиталистам и их защитникам
кажется, будто повышение производительности труда следует приписать не труду, а
капиталу.
«Так как общественная производительная сила труда ничего не стоит капиталу, так
как, с другой стороны, она не развивается рабочим, пока сам его труд не
принадлежит капиталу, то она представляется производительной силой,
принадлежащей капиталу по самой его природе, имманентной капиталу
производительной силой» («Капитал», т. 1, стр. 339-340).
Кооперация, как уже было упомянуто выше, свойственна не одному лишь
капиталистическому способу производства. Совместное общественное производство
свойственно уже первобытному коммунизму, который мы встречаем на заре
человеческой истории. Первобытное земледелие велось повсюду на общинных,
кооперативных началах. Лишь впоследствии земля была поделена между отдельными
семьями. Примеры кооперации подобного рода приведены нами в первом отделе.
Развитие товарного производства уничтожило эту первобытную кооперацию. И хотя
вместе с товарным производством расширяется круг лиц, работающих друг для друга,
но совместный труд в сущности исчезает, сохраняясь лишь в форме принудительного
труда, труда рабов или крепостных на их господ.
Капитал, возникающий как противоположность изолированности и раздробленности сил
в крестьянском хозяйстве и ремесленном производстве, снова развивает кооперацию,
общественный, совместный труд. Кооперация есть основная форма капиталистического
способа производства, его особая историческая форма в рамках товарного
производства. Капитал стремится всё более и более развивать общественное
производство. Он создаёт все высшие формы кооперации: мануфактуру, крупную
промышленность. Цель, которую он при этом преследует, заключается в увеличении
прибавочной стоимости. Но помимо своей воли он подготовляет этим почву для
новой, высшей формы производства.
Ремесленная форма товарного производства основана на раздробленности и
изолированности различных предприятий. Капиталистическое же предприятие,
напротив, зиждется на объединении различных видов труда, на общественном,
совместном производстве. Ремесленная форма товарного производства предполагает,
как правило, существование множества мелких самостоятельных
товаропроизводителей. Капиталистическое же предприятие, основанное на
кооперации, предполагает безусловную власть капиталиста над отдельными рабочими.
В первом отделе мы на двух примерах познакомились с первобытной кооперацией и
разделением труда. Затем мы проследили возникновение товарного производства.
Теперь мы рассмотрели развитие капиталистического способа производства, которое
одновременно является и товарным производством и производством, основанным на
кооперации.
Если капиталистическая форма товарного производства отличается от ремесленной
концентрацией предприятий и созданием совместного, общественного труда, то, с
другой стороны, капиталистическая кооперация отличается от
первобытно-коммунистической кооперации безусловным авторитетом капиталиста,
который является и руководителем производства и собственником средств
производства и которому в то же время принадлежат и продукты кооперативного
труда, принадлежавшие в первобытной кооперации самим трудящимся.

 

Карл Каутский. "Экономическое учение Карла Маркса" > Отдел второй. Прибавочная
стоимость - Глава девятая. Разделение труда и мануфактура

 


1. Двоякое происхождение мануфактуры. Её элементы: частичный рабочий и его
орудие
В первом отделе мы в основу своего изложения положили кроме «Капитала» ещё «К
критике политической экономии» Маркса, а отчасти его «Наемный труд и капитал».
При составлении настоящей и следующей глав, трактующих о разделении труда и
мануфактуре, о машинах и крупной промышленности, мы пользовались кроме
«Капитала» ещё «Нищетой философии» Маркса, а именно ¶2 второй главы,
озаглавленным «Разделение труда и машины».
В «Нищете философии» подробнее, чем в «Капитале», разобрана литература,
характеризующая невыгодные последствия, вытекающие для рабочих от разделения
труда в капиталистической мануфактуре. Таким образом, упомянутый ¶2 является не
только предшественником по времени двух излагаемых здесь глав «Капитала», но и
их дополнением. Эти главы, по нашему мнению, следует отнести к числу самых
блестящих страниц, написанных Марксом, а они до сих пор, к сожалению, не
пользуются со стороны большинства читателей «Капитала» тем вниманием, какого они
заслуживают.
Прежде всего рассмотрим мануфактуру, т. е. «ту промышленность, которая не
превратилась еще в современную промышленность с ее машинами, но не представляет
собой уже ни средневекового ремесла, ни домашней промышленности» (К. Маркс,
Нищета философии, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 154). Как характерная
форма капиталистического производственного процесса она в общем и целом
господствует примерно с середины XVI до конца XVIII века [Слово «мануфактура»
составлено из двух латинских слов - manus (рука) и factus (сделанный,
изготовленный). Одной из важнейших отраслей промышленности, которой овладела
мануфактура, была обработка волокнистых веществ - шерсти, хлопка и т. д.
Поэтому, ещё и теперь текстильные фабрики часто называют мануфактурами, хотя их
следует относить не к области мануфактуры, а к области крупной машинной
промышленности; иногда же под мануфактурой разумеют исключительно текстильную
промышленность. Такое употребление слова «мануфактура» неверно.].
Она имеет двоякое происхождение. С одной стороны, капитал застал такие продукты,
которые должны были проходить через руки различных ремесленников, прежде чем они
получили свою окончательную форму. Так, экипаж из рук каретника переходил в руки
шорника, обойщика, маляра, стекольщика и т.д. На место самостоятельных
ремесленников разных специальностей капиталист поставил наёмных рабочих тех же
видов труда, работающих планомерно и совместно в общем помещении над
изготовлением кареты.
Но мануфактура развивалась также и противоположным путём. Капиталист собирал
целый ряд рабочих, производивших один и тот же предмет, например булавочников.
Каждый из них должен был выполнять в известной последовательности все операции,
необходимые для изготовления продукта. Но как только значительное количество
рабочих начало работать таким образом, это, естественно, привело к разделению
различных операции между различными рабочими.
Итак, мануфактура, с одной стороны, возникала путём соединения разнородных и
самостоятельных ремёсел, а с другой стороны,- путём разделения разнородных
операций одного и того же ремесла между различными рабочими.
Однако, была ли выполняемая мануфактурным рабочим операция раньше
самостоятельной операцией отдельного ремесленника или она произошла из
разложения операций одного и того же ремесла,- ремесло всегда составляло не
только историческую, но и техническую основу мануфактуры. Необходимым условием
этого вида производства остаётся выполнение каждой отдельной операции
человеческими руками. Успешность труда в мануфактуре, как и в ремесле
существенным образом зависит от ловкости, уверенности и проворства отдельных
рабочих.
Однако между ремесленником и мануфактурным рабочим существует громадное
различие. На место разнообразия операций первого мануфактура вводит простоту и
однообразие операций, выполняемых рабочим изо дня в день, из года в год. Рабочий
здесь уже не является целесообразно действующим самостоятельным производителем,
он превращается в несамостоятельную часть большого рабочего механизма, он
является как бы членом совокупного рабочего организма.
Конечно, благодаря этому искусность рабочего в его ограниченной сфере
деятельности в огромной степени повышается. Он открывает много новых приёмов
работы, передаёт их товарищам и в свою очередь многому у них научается. Перемена
места и орудия, неизбежная при разнообразии операций, влечёт за собой излишнюю
трату времени и энергии. Эта трата избегается частичным рабочим мануфактуры,
который непрерывно работает на одном и том же месте, одним и тем же орудием, в
одном и том же направлении. С другой стороны, перемена работы даёт отдых и
возбуждает энергию. Частичный рабочий лишён этого.
Разделение труда в мануфактуре не только развивает искусность рабочего, но и
способствует совершенствованию его орудия. Орудие, которое должно служить для
множества разнородных операций, не может быть вполне приспособлено к каждой из
них. Орудие же, которое применяется исключительно при одной операции, может быть
соответствующим образом приспособлено к ней. Это значительно повышает его
производительность.
Все эти обстоятельства приводят к значительному повышению производительности
труда в мануфактуре по сравнению с ремеслом.
2. Две основные формы мануфактуры
Выше мы рассмотрели двоякое происхождение мануфактуры и её составные элементы -
частичного рабочего и его орудие. Рассмотрим теперь мануфактуру в целом.
Мануфактуре свойственны две основные формы, существенно отличные одна от другой,
вытекающие из природы изделия, продукта. В первом случае продукт составляется из
нескольких частей, из которых каждая является особым самостоятельным продуктом.
Во втором случае он изготовляется путём нескольких, одна с другой тесно
связанных манипуляций и операций, которые последовательно производятся над одним
и тем же предметом труда.
Каждую из этих двух основных форм мануфактуры мы можем пояснить классическим
примером. Сэр Вильям Петти наглядно поясняет мануфактурное разделение труда на
примере производства часов, которое следует причислить к первой из основных форм
мануфактуры. В ремесленном производстве часы были первоначально продуктом труда
одного рабочего, который изготовлял их сам с начала до конца. Но как только
изготовление часов подпало под власть капиталистического производства, выделка
каждой отдельной составной части часов, равно как их сборка были поручены особым
частичным рабочим. Таким образом, появились особые мастера, изготовляющие
пружины, циферблаты, зубчатые колёса, наконец мастера, собирающие часы из
отдельных частей и выверяющие их.
Пример второй основной формы мануфактуры дал нам Адам Смит в своём знаменитом
описании изготовления булавок, как оно происходило в его время.
«Один рабочий тянет проволоку,- говорит он,- другой выпрямляет её, третий
обрезает, четвёртый заостряет конец, пятый обтачивает один конец для насаживания
головки; изготовление самой головки требует двух или трёх самостоятельных
операций; насадка её составляет особую операцию, полировка булавки - другую;
самостоятельной операцией является даже завёртывание готовых булавок в пакетики.
Таким образом сложный труд производства булавок разделён приблизительно на
восемнадцать самостоятельных операций, которые в некоторых мануфактурах все
выполняются различными рабочими, тогда как в других один и тот же рабочий
нередко выполняет две или три операции» (Адам Смит, Исследование о природе и
причинах богатства народов, 1935, т. 1, стр. 10).
Кусок проволоки проходит последовательно через руки различных частичных рабочих;
но все эти рабочие заняты одновременно. В булавочной мануфактуре одновременно
тянут проволоку, растягивают, разрезают, заостряют её и т. д.,- короче говоря,
различные операции, которые ремесленному рабочему приходилось выполнять одну за
другой, в мануфактуре выполняются одновременно и одна рядом с другой. Благодаря
этому становится возможным в одинаковый промежуток времени производить товаров
больше прежнего.
Сравнительно с ремеслом мануфактура выигрывает и в отношении производительности
труда, чем она обязана своему кооперативному характеру. Однако мануфактура ещё
стеснена некоторыми ограничительными условиями; всё равно, принадлежит ли она к
первому типу, который мы иллюстрировали примером часового производства, или ко
второму, примером которого служит булавочное производство,- в обоих случаях
изделие или составные части его должны совершать переход из одних рук в другие,
что требует времени и труда. Это ограничение устраняется лишь крупной
промышленностью.
При таком переходе изделия из одних рук в другие один рабочий доставляет другому
сырой материал для его труда, т. е. каждый рабочий даёт работу другому. Так,
например, рабочий, насаживающий головки на булавки, не может выполнить своей
операции, если ему не будут доставлены в достаточном количестве куски проволоки,
надлежащим образом приготовленные. Чтобы общая работа шла непрерывно и
безостановочно, должно быть поэтому точно определено время, необходимое для
изготовления каждой из отдельных частей продукта, а со временем необходимо
сообразовать и число рабочих, занятых изготовлением каждой из этих частей.
Если, например, рабочий, разрезающий проволоку на куски, может нарезать в час в
среднем 1000 булавок, между тем как рабочий, насаживающий головки, справится за
это время только с 200 булавками, то, для того чтобы десять рабочих, исполняющих
последнюю функцию, были заняты бесперебойно, необходимо иметь в мануфактуре двух
резчиков проволоки.
С другой стороны, капиталист, нанявший одного резчика проволоки, должен
пригласить пять рабочих, насаживающих головки, если он хочет полностью
использовать рабочую силу первого. Если капиталист пожелает расширить своё
предприятие, то число новых рабочих, которых он может занять, опять-таки .не
будет произвольным, если только он хочет сполна использовать их рабочую силу.
Если он, в нашем примере, оставит одного нового резчика проволоки, то это лишь в
том случае принесёт ему соответствующую выгоду, когда он пригласит при этом ещё
пятерых, а не троих или четверых рабочих, насаживающих булавки.
Изготовление товара в течение общественно необходимого для этого рабочего
времени является, как мы знаем, требованием товарного производства вообще; к
исполнению этого требования товаропроизводитель вынуждается конкуренцией. С
развитием же капиталистической мануфактуры изготовление определённого количества
продуктов в течение общественно необходимого рабочего времени становится также и
технической необходимостью.
Если ремесленник работает быстрее или медленное, чем это является общественно
необходимым, то это обстоятельство оказывает влияние на его трудовой заработок,
но не делает ещё для него невозможным самый труд. В капиталистической же
мануфактуре весь процесс труда нарушается, как только в изготовлении
какой-нибудь детальной части продукта произошло отклонение от нормы. Однако, как
мы видели выше, одновременное применение труда значительного числа рабочих в
одном и том же деле превращает их труд в средний. Это явление, представляющее
выгодную сторону простой кооперации, становится необходимым условием
производства в мануфактуре.
Итак, только при капиталистическом способе производства отдельный
товаропроизводитель (капиталист) в виде общего правила производит свои товары
при затрате общественно необходимого среднего труда,- и он принуждён
производить именно таким образом. Только при капиталистическом способе
производства закон стоимости достигает своего полного развития.
Уже при мануфактуре начинается кое-где применение машин. Но в этот период они
всегда играют лишь второстепенную роль.
Важнейшей машиной мануфактуры остаётся совокупный рабочий, при котором отдельные
частичные рабочие являются лишь колесиками, тесно соединёнными между собою. При
мануфактурной системе рабочий является в сущности лишь частью машины и, подобно
последней, должен действовать регулярно и непрерывно. Как в машине есть и более
и менее сложные части, так и различные частичные работы требуют и более и менее
обученных рабочих. Их рабочая сила обладает соответственно этому большей или
меньшей стоимостью.
Когда изготовление булавок производилось ещё ремесленным способом, обучение
каждого булавочного мастера было одинаково. Соответственно этому стоимость
рабочей силы каждого из них была, вообще говоря, одинакова и притом сравнительно
высока. Когда же производством булавок овладела мануфактурная система, это
производство распалось на ряд частичных работ. Одни из них требовали
основательного навыка, а другие могли быть усвоены без всякого труда. Рабочая
сила тех рабочих, которые потратили много времени на приобретение необходимого и
основательного навыка, естественно, имела гораздо большую стоимость, чем рабочая
сила тех, которые выполняли более простые операции.
Так возникла «иерархия рабочих сил, которой соответствует шкала заработной
платы»[Эта таблица, заимствованная у Баббэджа («On tne Economie of Machinery and
Manufakture», London 1835), даёт очень ясное изображение иерархической шкалы
заработной платы и прекрасно иллюстрирует техническую необходимость - приводить
в надлежащее соответствие число рабочих, занятых при каждой отдельной операции,
равно как и строго придерживаться среднего общественно необходимого времени.
Таблица изображает положение небольшой английской булавочной мануфактуры в
начале XIX века.]
      Название работы Рабочие Подённая плата
      Вытягивание проволоки1 мужчина3 шилл. 3 пенса
      Растягивание проволоки1 женщина1 шилл.
      1 девочка6 пенсов
      Заострение1 мужчина5 шилл. 3 пенса
      Приготовление головок1 мужчина5 шилл. 4.; пенса
      1 мальчик4.; пенса
      Насаживание головок1 женщина1 шилл. 3 пенса
      Полировка1 мужчина6 шилл.
      1 женщина3 шилл.
      Втыкание в бумагу1 женщина1 шилл. 6 пенсов
Таким образом, заработная плата колебалась от 4.; пенсов (18 копеек) до 6
шиллингов (3 рубля).
На низшей ступени этой шкалы стоят те рабочие, которые выполняют операции,
доступные каждому без особой подготовки и навыка. Такого рода простые операции
бывают в каждом производственном процессе. В ремесле они чередуются с более
сложными работами. В мануфактуре же они остаются постоянным и неизменным
занятием особого разряда рабочих, которые теперь различаются как необученные
рабочие от обученных.
Почти каждому из мануфактурных рабочих приходится тратить на свою подготовку
меньше времени, чем ремесленнику соответствующей отрасли труда. Ремесленнику
приходится овладеть всеми приёмами, необходимыми для окончательного изготовления
продукта, тогда как мануфактурный рабочий может ограничиться усвоением лишь
одного или нескольких приёмов. А у необученного рабочего расходы на обучение
вовсе отпадают.
Таким образом, при мануфактурном способе производства понижается стоимость
рабочей силы. Вместе с тем понижается и необходимое для содержания рабочего
рабочее время. При той же самой длине рабочего дня растет продолжительность
прибавочного труда, растет и относительная прибавочная стоимость.
А рабочий оказывается физически и духовно изуродованным. Работа теряет для него
всякое содержание, всякий интерес. Он сам становится придатком капитала.

 




Альшар - открытый мужской журнал. Для тех, кто работает эффективно и умеет отдыхать. Для тех, кто живет сегодня. Полезные знания, интересное, новое. Любой может добавить статью и стать автором. Каждый имеет возможность добавлять материалы фотообзоры и видео. Ярким авторам права редактора - возможность редактировать статьи и структуру разделов журнала, удалять спам авторов и модерировать комментарии. Контроль авторских интересов - read@alshar.ru. В журнале нет скрытой рекламы, жутких псевдо сенсаций, острополитических баталий, национальных войн и прочих коллективных флеш моб технологий. Цель - интересный журнал который приятно читать. Особое предпочтение следующим категориям публикаций:

Открытый мужской журнал - каждый имеет возможность добавлять материалы, фото обзоры и видео. Ярким авторам - личная рубрика и права редактора. Контроль авторских прав: read@alshar.ru

Самое интересное

Пред След

Секс для настроения

Секс для настроения

Чем бы мы ни занимались – важным делом, обдумыванием предстоящих планов, выбором новой квартиры или автомобиля, важнее всего - с каким именно настроением это делается. Каждый по собственному опыту знает, что радостное или приподнятое настроение дает благотворный импульс любому начинанию. Если поступки или события начинаются в хорошем настроении, все получается легко и в короткий срок. Можно ли "создавать" хорошее настроение? Как научиться...

Как приготовить домашнюю колбасу

Как приготовить домашнюю колбасу

Дома или на даче вы можете приготовить вкусную и ароматную домашнюю колбасу. Для создания собственной мясной продукции, вам понадобиться не так много времени, как может показаться заранее. Готовые колбаски вы можете запечь в духовке или приготовить на гриле. В любом случае блюдо handmade получится гораздо вкуснее магазинного варианта. Предлагаем вам рецепт приготовления аппетитной домашней колбасы:

30 привычек, от которых нужно отказаться

30 привычек, от которых нужно отказаться

Терпеть то, что тебе не нравится. Общаться с людьми, которые убивают твою самооценку. Думать о том, что скажут другие. Пытаться держать все под контролем. Плыть по течению и выбирать путь наименьшего сопротивления. Держать свое мнение и все чувства при себе. Бояться рисковать. Думать только о других, а не о себе. Стараться понравиться всем.

Экономическое образование

Экономическое образование

Любое экономическое образование в нашей стране - это пустая трата времени и куча старого хлама. Действительно полезным может быть только опыт работы в большой сильной компании и пара книг McKinsey и Карла Маркса. Сколько еще Вы собираетесь читать и посещать супер модные курсы? Большинство из них наполнено умными терминами и таким количеством воды, что найти действительно полезные мысли - довольно сложно. Вот...

Аддикция

Аддикция

Ну, что это за состояния, я рассказывать не буду. Если кому-то интересно - посмотрите в википедии. Хочу только изложить некоторые свои мысли по этому поводу. Лично я считаю аддикцию неким путешествием в параллельный мир. Другого способа, увы, пока не придумали. Существуют ли эти миры на самом деле или только в нашем сознании - это уже другой вопрос. Факты говорят о том, что...

Игра в напёрстки с населением

Игра в напёрстки с населением

Хороший фондовый или валютный трейдер знает, что все в этом мире сбалансировано и, что если где-то что-то убавляется, то у кого-то это что-то прибавится и наоборот. Напёрстки — азартная игра, в которой участвуют два человека: ведущий и игрок. У ведущего имеется три одинаковых непрозрачных напёрстка, под один из которых он прячет маленький шарик, после чего быстро меняет напёрстки местами. Затем игроку предлагается...

Квадрат Декарта

Квадрат Декарта

Шикарная сильная штука. Всегда работает. Перед вами очень полезная и простая техника для принятия решений — квадрат Декарта. Ее суть заключается в том, что нужно рассмотреть проблему/ситуацию, ответив всего на 4 вопроса.

Выход из запоя

Выход из запоя

Запой — состояние, характеризующееся продолжительным многодневным употреблением алкогольных напитков, сопровождающееся сильной алкогольной интоксикацией. Запои случаются как у людей с развившейся алкогольной зависимостью, так и без неё.

Пристанище обездоленным

Пристанище обездоленным

Россия сейчас, как молодой страдающий бык, который хочет жить, а его аккуратно и не больно кастрируют. До него доходит, что-то не так, но понять, что происходит, он не может. Он добрый, большой, но глупый. Он смотрит преданными глазами на своего хозяина в надежде на правду и справедливость, а ему отрезают яйца. Нас лишают Родины, как лишают матери, мы становимся модными космополитами и вместе...

Цитаты Фаины Раневской

Цитаты Фаины Раневской

Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на диеты, жадных мужчин и плохое настроение. Не можете никак понять, нравится ли вам молодой человек? Проведите с ним вечер. Вернувшись домой - разденьтесь. Подбросьте трусы к потолку. Прилипли? Значит нравится. Вторая половинка есть у мозга, жопы и таблетки. А я изначально целая.

Заповеди успеха

Заповеди успеха

Автор этой книги занимает второе место в рейтинге Международной ассоциации профессионалов развития личности, тренер успеха № 1 на русскоязычном пространстве, в прошлом бронзовый призер Чемпионата мира по легкой атлетике и удачный бизнесмен. Все, чего Ицхак Пинтосевич добился в жизни, – результат его уникальной программы по самосовершенствованию, которой он наконец делится с читателями.

Знание сила

Знание сила

Сегодня у нас очень серьёзная тема, фактически ключевая. И, как бы, буквально, буквально три часа назад мне пришлось читать лекцию в одном из университетов здесь, как он, горно какой-то. А? Из зала: «[неразборчиво]», горная академия, да. И там очень интересная дискуссия между мной и психологами там местными завязалась, как бы, они считают, что современная психология занимается вопросами нравственности, также не только вопросами...

Покорми своего хомячка

Покорми своего хомячка

Записки предпринимателя – это мои мысли о проблемах бизнеса, менеджмента, общества. Жанр блога – интеллектуальный лытдыбр, весь контент уникальный, копипаста и перепостов нет. Работая топ-менеджером и предпринимателем со всеми описанными проблемами я сталкивался лично. Здесь мои жизненные принципы. Я часто встречаю комментарии в свой адрес, что в статье отсутствуют выводы. Иногда так и спрашивают: а что этим хотел сказать автор? Далее следует...

Сила

Сила

Где мы теряем силы, и где набираем их? Столкнулась в своей жизни с одной непонятностью. Практически одна и та же ситуация в разные временные промежутки вызывает совершенно разные чувства. Один раз она вызвала бурю эмоции (включая крик, обвинение во всех смертных грехах, затем обиду, прекращение общения и т.д), а в другой раз с этим же самым человеком я приняла ситуацию спокойно. И...

Как сбросить лишний вес?

Как сбросить лишний вес?

Больше мышц! Меньше жира! Вот кредо современного бодибилдинга! В самом деле, много ли значит мощная мускулатура, заплывшая жиром? Как сбросить лишний вес? Многие предпочитают сделать это наскоком, сев на жесткую диету. Бодибилдинг решительно отрицает такую «стратегию». Любые резкие перемены в питании вредны, да и сброшенный вес неизбежно вернется обратно. Мы предлагаем другой, полезный для здоровья, выход. Он рекомендует раз и навсегда перейти...

Как думать лучше

Как думать лучше

Несколько простых советов - как научить себя думать лучше и поднять уровень эффективности принимаемых решений. То, что мы думаем, — то мы и создаем. Все, что с человеком происходит, является исключительно результатом его мыслей. И если кто-то подвергается нежелательному воздействию со стороны другого человека или природы, то это происходит только в результате мысли о том, что именно это воздействие на него будет оказано...

Взгляд с разных сторон

Взгляд с разных сторон

Великая китайская стена – её общая протяженность 8851,8 километров – считается самым большим рукотворным сооружением за свою историю человечества. Первое упоминание о ней относится к 16 веку до н. э., но в основном тот вид, в котором Стена предстает в наши дни, она приобрела в эпоху династии Мин. Начиная с 1493 года её общая длина все увеличивалась, чтобы Стена стала надежным заслоном...

Восстановить силы

Восстановить силы

Увлечение своим делом. Раньше это называли хобби. В наше время хобби часто дает человеку не только энергию и чувство радости от своего бытия, но в том числе и неплохой материальный достаток. Проанализируйте свою жизнь, достаточно ли времени, сил и внимания вы уделяете своим потребностям души? Например, вы работаете бухгалтером и вам кажется, что сил и времени уже ни на что не остается. А...

Иллюзия

Иллюзия

Иллюзия будет такой великой, такой всеобъемлющей, что она будет надёжно скрыта от их восприятия. Тех, кто увидит суть иллюзии, будут считать сумасшедшими. Мы сами разделимся на несколько фронтов, чтобы они не видели связи между нами. Мы будем вести себя так, словно между нами нет ничего общего, чтобы поддержать иллюзию разобщения. Мы будем приводить свои цели в исполнение по капле, чтобы не вызвать...

Как пить виски

Как пить виски

Знаете ли вы, что за страна "туманный Альбион"? Не торопитесь с ответом. Потому что, если вы скажете, что это - Англия, то вы очень сильно ошибетесь. Потому что Альба - древнее название Шотландии. И жили в стране с поэтичным названием Альба люди - альбанах (в отличие от саксанах - предков современных, как вы понимаете, англичан. Люди альбанах летом развлекались метанием камней и бревен,...